Якудза подвела, или Что японская мафия делает в Сараевском поселении
411
22 января около десяти часов вечера какой-то мужчина, встав на Красной площади столицы неподалеку от ГУМа, напротив Мавзолея, закричал, что сейчас подожжет себя. К нему поспешили патрулирующие на площади милиционеры. При их приближении мужчина поднес к себе горящую спичку, его верхняя одежда вспыхнула. Правда, воспламенение было небольшим, стражи порядка быстро загасили пламя. А потом доставили мужчину, у которого оказалось лишь незначительно обожжено ухо, в отделение милиции. Там выяснилась личность мужчины - Игорь Юрьевич Червяков, 1971 года рождения, житель деревни Овсянниково Кичменгско-Городецкого района Вологодской области... Начнем с того, что Червяков не проживает в Овсянникове, а только зарегистрирован там. Да и в Кичменгско-Городецком районе появился на так давно. Уроженец города Ташкента (Республика Узбекистан), в Россию он переехал только в 1994 году. Обосновался в Санкт-Петербурге, где через некоторое время и был осужден за причинение опасных для жизни телесных повреждений и хулиганство на восемь лет лишения свободы. Отбывал наказание в Колпинской колонии под Питером, а уже по отбытии наказания появился в Череповце. Там он познакомился с гостившим в городе металлургов жителем Кичменгского Городка, преподавателем местной школы искусств, и уже вместе с ним летом 2005 года приехал в здешние места. Прописался в доме отца своего нового друга в деревне Овсянниково, но позже купил дом в деревне Наволок, это в километре от Овсянниково. Причем право собственности на дом не оформлял, а составил от руки с сыном умершей прежней хозяйки дома письменный договор. В сельской местности ко всем чужакам поначалу относятся настороженно, присматриваются, что за человек. То есть уважение надо заслужить. Червякову стать своим здесь так и не удалось. «Он здесь уважением не пользовался», - говорят жители Наволока и Овсянникова. Во-первых, с трудоустройством у него не получалось. Поработал у местных индивидуальных предпринимателей, занимающихся заготовкой леса, но у каждого по месяцу, по два - не больше. Везде конфликтовал с народом, увольнялся и искал себе новое место работы, но вскоре убегал и оттуда. В самом Кичменском Городке поработал в нескольких местах, но результат тот же. Во-вторых, часто бывал пьян, людям нередко угрожал, словно демонстрируя свое превосходство, везде кичился якобы друзьями из ФСБ, а также из руководящего аппарата ЛДПР, районным координатором которой себя называл (хотя это абсолютно не соответствует действительности). К тому же его странные отношения с другом-преподавателем, когда они много времени проводили вместе, только в своей узкой мужской компании, и на людях ходили под ручку, были населением поняты так, что их связывает не просто дружба. В районе Червяков заработал себе репутацию кляузника. В различные инстанции по любому поводу писал жалобы, все из них при проверках оказались голословными, не подтвержденными никакими фактами. Чего только стоит его заявление в прокуратуру, что рабочим в фирме «Мега», где он работал только два месяца, не выплачивают зарплату (дескать, из-за этого уволился и он сам). На вопрос прокурора Олега Удовикова, кто именно из рабочих остался без зарплаты, Червяков никого конкретно назвать не смог, сказал только, что он об этом слышал на перекуре. И даже по такому голословному заявлению провели проверку - никаких нарушений. В том числе и по расчету с Червяковым. А поведение Червякова в истории с его несостоявшимся фермерством... Купив дом в Наволоке, он воспылал желанием создать вместе с другом фермерское хозяйство. Оба приходили в управление сель-ского хозяйства района, получили там все необходимые инструкции, им все рассказали, даже выдали примерный устав сельхозкооператива, который напарники хотели назвать «Возрождение». Более того, Червяков и его друг попросили выдать им беспроцентную ссуду, полагающуюся начинающим фермерам согласно национальному проекту по развитию АПК. Заявка на ссуду для кооператива «Возрождение» районным управлением была сделана в департамент сельского хозяйства области. И что же? А ничего: никаких документов для регистрации кооператива Червяков не представил и больше пальцем не пошевелил, чтобы организовать предприятие. А когда ему по этой причине в ссуде было отказано, он ворвался в кабинет специалистов сельхозуправления, накричал и заявил, что «у вас у всех скоро шапки полетят». В другой раз он заскочил в кабинет начальника управления сельского хозяйства района Александра Барболина во время его встречи с руководителем одного из фермерско-крестьянских хозяйств и принялся снимать Барболина на видеокамеру и фотоаппарат. Александр Васильевич даже вынужден был написать по этому поводу докладную записку главе администрации района А.И. Летовальцеву с просьбой принять необходимые меры для ограждения от подобных проявлений себя лично и работников управления. В июле 2006-го дом Червякова в Наволоке сгорел. В момент возгорания сам хозяин и его друг были в доме, но успели выскочить. Сильно пьяный Червяков сразу же набросился на собравшихся жителей деревни с руганью, что это они подожгли дом, стал угрожать. Пожаловался в прокуратуру, что это был поджог на почве мести. Хотя, как показала проведенная проверка, очаг пожара находился в самом доме, и, по версии пожарных, причиной возгорания стала непотушенная сигарета. После пожара он как погорелец потребовал у главы Сараевского сельского поселения, куда входит и деревня Наволок, 200 кубов леса на строительство нового дома. Но глава отказал ему: ведь сгоревший дом юридически не был на него оформлен. И тогда, ссылаясь на свои якобы влиятельные связи, Червяков пригрозил главе, что посадит его. Разве такое поведение мужика, к тому же не коренного жителя, а недавно приехавшего и уже со всеми переругавшегося, образно говоря, пытавшегося установить здесь свои правила, могло кому-то понравиться? Конечно, нет. Вот и в разговорах с корреспондентом «Красного Севера» жители тамошних деревень так и говорили: «А кто тут про Червякова чего хорошего-то скажет? Никто. Плохо к нему здесь относились за его такое поведение». И еще добавляли: «Странный он какой-то»... Что касается странности Червякова, то люди, делая такой вывод, основывались лишь на своих наблюдениях. Кто-то, вспоминая о Червякове, крутил пальцем у виска, намекая, что у человека не все в порядке с головой. Может, и не далеки эти люди от истины? Ведь нормальный человек не станет писать письма послам 20 иностранных государств, в которых уведомляет послов, что собирается перейти российско-финляндскую границу, да еще ни много ни мало, а в знак протеста против засевшей в Сараевском сельском поселении мафии (как назвал ее Червяков, коза-ностра и якудза). В письме говорилось, что мафия «заживо сжигает людей», «насилует мужчин». Очевидно, не дождавшись от послов ответов, Червяков решил, что пора прибегать к более решительным действиям. И пооткровенничал кое с кем из местных, что поедет в Москву и сожжет себя... Только вызывает большие сомнения, что он на самом деле хотел это сделать. Ведь верхняя одежда-то, как оказалось, была облита горючим веществом лишь немного, в одном месте, почему большого воспламенения и не получилось. А все потому, что Червяков и не думал прощаться с жизнью. Такой демонстрацией (как видим, это была даже не попытка самосожжения, а именно демонстративная выходка) ему хотелось создать побольше трескотни, в очередной раз эпатировать общественность и, очень даже может быть, доказать самому себе (а может, и не только себе, но и другу-преподавателю) свою собственную неординарность. Получилось ли это? Почти вся центральная пресса «акцию на Красной площади» обошла стороной: в Москве привыкли и не к таким выходкам разных полоумных. Червяков оказался в психиатрической лечебнице, где, наконец-то, будет сделано правильное заключение о его психической полноценности... ...После отъезда Игоря Червякова из Кичменгского Городка жизнь в тамошних местах течет по-прежнему, неспешно и спокойно, как и всегда было в отдаленной сельской глубинке. Друг Червякова занимается с детьми в школе искусств райцентра. Если он и скучает по своему уехавшему другу, то остальные жители района, наоборот, даже рады, что теперь избавлены от человека с такой подмоченной репутацией, который, хоть и косвенно, но имеет к их району какое-то отношение. «Да лучше бы и не приезжал обратно, - говорят они. - Нам такого балласта не надо»...
Комментарии (0)