Помнишь, как в конце шестидесятых остались мы дома вдвоём? Мама лежала в областной больнице, отец работал в колхозе и приезжал только на выходной, а Саша, наш старший брат, служил действительную во флоте. Мне одиннадцать. После школы закупаю продукты, убираюсь в избе, вечером топлю плиту и готовлю ужин. Ты до работы успеваешь протопить русскую печь, чистишь снег, носишь воду и дрова, справляешь всю мужскую работу по дому. Корову продали ещё весной. Со стиркой помогает тётя, мамина сестра, да и дядья не забывают, заглядывают на огонёк. Общими силами справляемся. Забегали твои друзья, и в доме становилось шумно, весело, будто вся семья в сборе. А чаще всего тихо коротали вечера на печке за разговорами и чтением. «Приятно думать у лежанки». Поэт умел оценить драгоценное, спасающее тело и душу от охлаждения, тепло: стены его михайловского дома промерзали, как и наши. И невдомёк мне было, что у восемнадцатилетнего парня могут быть какие-то личные дела, интересы. Как-то твои бывшие одноклассники долго уговаривали тебя отправиться на какой-то вечер и, как всегда, получили отказ. Класс у вас был очень дружный, и я, впервые почувствовав что-то похожее на вину, сама стала уговаривать: «Запрусь хорошенько и буду читать Гоголя, нам как раз по литературе задано». Ушёл. Открываю книгу и забываю обо всём на свете. Одна повесть, другая... Видения, одно чудеснее другого, проплывают перед глазами. Дошла очередь и до «Вия». И с каждой прочитанной страницей будто зловещая тьма обволакивает меня. Гоня неумолимо надвигающуюся жуть, лихорадочно ищу в строчках спасение бедного Хомы. Нет спасения! Вий, великий и ужасный, уж тут. «Поднимите мне веки!» - вслед за чудовищем шепчут мои побелевшие губы. В этот момент что-то забухало, заходило на чердаке. Взвизгнув от страха, огляделась. Но... «только голос мой был не слышен, и никто не мог мне помочь...» Даже кот-лежебока куда-то испарился. Я одна среди этой нежилой тишины, только в трубе брошенной собакой воет ветер. Ветки акации стучатся в окно, будто просятся в дом. А мне впору выскочить на улицу, да как одолеть тёмный коридор?! И вдруг (о, чудо!) знакомый условный стук в дверной косяк. «Заснула, что ли? Заморозила напрочь», - сердито бурчит брат, отряхивая снег. - «И чего смешного? Цветёт , как майская роза!» Всё во мне поёт, но, сдерживая ликование, отвечаю нарочито небрежно: «Зачиталась. Очень уж книга интересная... А ты что так рано?» Вспоминаю и по-хорошему завидую твоим домочадцам: ты по-прежнему такой же - надёжный муж, отец и дед. За тобой, как за каменной стеной. И всё-то ты в делах, государь... Но... будет часок свободный, перечти «Вия» и представь мой детский ужас и восторг спасения. Твоей внучке сейчас столько же, сколько было мне тогда, посмотри на неё: легко ли быть смелым в этакие лета? Твоя сестра P.S.: И пожалей несчастного бурсака, пропавшего ни за грош. Будь у него старший брат, это была бы совсем другая история...
Комментарии (0)