«Рай» за колючей проволокой

В финских лагерях смог выжить лишь каждый пятый заключенный из Союза

Систематические избиения палками и розгами, 300 граммов муки в день на человека и риск оказаться живой мишенью - такими были будни узников лагерей для перемещенных лиц, созданных в годы войны на оккупированной финнами советской территории. В поступивших в редакцию из Управления ФСБ по Республике Карелия и Национального респуб­ликанского архива материалах - свидетельства людей, переживших ужасы «нового порядка».

Велосипед для хроники

В июне 1941-го СССР подвергся агрессии не только со стороны фашистской Германии. К концу октября финские части заняли значительную часть Ленинградской области и Карелии, а также продвинулись до Ошты.

В своих мемуарах все финские военачальники настаивали: воевали исключительно «цивилизованно». Но факты говорят об обратном: процентный уровень смертности населения в занятых финнами районах оказался даже выше, чем в Белоруссии, где зверствовали немецкие каратели.

В Карелии финны создали более 100 мест принудительного содержания людей - концентрационных и трудовых лагерей, тюрем и колоний. Особняком стояли так называемые переселенческие, а по факту такие же концентрационные лагеря, где содержались мирные люди, насильно вывезенные финнами из прифронтовых районов. 

К весне 1942 года в 14 таких лагерях оказалось более 24 тысяч гражданских лиц, в том числе почти 1,5 тысячи вологжан.

Чисто внешне все выглядело не так уж страшно. Под переселенческие лагеря, как правило, выделялись бараки или даже деревянные двухэтажные дома, где семьи размещали в маленьких, но обособленных комнатах. Практически при каждом лагере были свои фельд­шеры и начальные школы. Детей учили основам письма, математики, чтения и обязательно «Закону Божьему». А в одно из таких «райских» мест незадолго до визита финских кинохроникеров даже завезли десяток детских велосипедов.

Но на самом деле это были концентрационные лагеря с колючей проволокой, вооруженной охраной и жестким внутренним распорядком. Интересно, что правила поведения в лагерях финское руководство утвердило еще за четыре недели до официального объявления войны - явно знали, к чему готовиться. 

В шесть утра - подъем, в семь - развод на работу: часть «перемещенных лиц» финны под конвоем выводили в город, а вечером приводили обратно. С 21 часа и до 6 утра покидать свои бараки запрещено. Под запрет попали и вечерние разговоры между представителями разных семей. На каждую такую «коллективную беседу» во внеурочное время требовалось специальное разрешение начальника лагеря.

Особый раздел правил занимала шкала всевозможных наказаний - от «помещения под арест в светлую и темные комнаты» (виды карцера. - Прим. авт.) на 5, 10, 20 и 30 суток до «жесткой постели» (привязывания к металлической кровати) и «избиения розгами до 25 ударов».

Фабрики смерти

Но в реальности условия для узников были еще жестче: за косой взгляд или громкое, на взгляд надсмотрщиков, слово «провинившегося» избивали до полусмерти. По тем, кто приближался к колючей проволоке в попытке выменять у горожан на продукты еще оставшиеся вещи, охрана имела право стрелять без предупреждения.

Из показаний свидетеля Георгия Северова: «Я находился в лагере для гражданских лиц до декабря 1943 года и за это время был четырежды избит до потери сознания. Бил меня начальник лагеря Саловар и его охранники палками, резиновыми шлангами, рукояткой нагана. Однажды меня избили так сильно, что я две недели мог лежать только на животе, спина и бока были отбиты. Знаю, что в штабе лагеря были избиты, а затем застрелены два 13-летних мальчика. На моих глазах до потери сознания избили девушек Зою и Лилю, подошедших к проволоке попросить кусок хлеба. После избиения бесчувственных девушек бросили на улице, забирать их не разрешалось...»

Участь многих девушек в таких лагерях была действительно печальной. Их заставляли сожительствовать с охранниками. Тех, кто не соглашался сожительствовать добровольно, насиловали.

Процветало и мародерство. «Проверки вещей» обычно проходили под видом дезинфекции. Охранники ходили среди разложенных пожитков и забирали то, что им приглянулось. Если кто-то после таких «дезинфекций» пытался протестовать - их снова нещадно били. 

Постепенно такие переселенческие лагеря и вовсе превратились в фабрики смерти. Особенно страшной стала первая военная зима. Суточная пайковая норма на человека сократилась до 300 граммов муки и 30 граммов жира, но и тут чуть ли не половину забирала себе охрана.

От недоедания и скученности людей начались эпидемии. Фельд­шеры помочь несчастным не могли - ни таблеток, ни микстур у них не было, только бинты. Охрана заставляла выносить больных на мороз - «чтобы долго не мучились». Умирали порой целыми семьями. Именно так произошло с близкими Зои Кошечко из Ошты, в шестилетнем возрасте вместе с родственниками оказавшейся в петрозаводском лагере. От недоедания и пуль охраны целиком погибла семья сестры отца девочки.

Бежали без боя

Тем, кто дожил до долгожданной весны, было не легче. От голода люди сходили с ума или пытались подлезть под колючую проволоку в попытках выбраться в город за хлебом. Охранники на вышках стреляли и по взрослым, и по детям.

Из показаний Маланьи Демехиной: «Люди в лагере страшно голодали, так как выдаваемый нам на семью из четырех человек паек был мал и для одного. Трое мальчиков, включая моего 12-летнего сына, подлезли под проволокой и убежали в город за галетами. При возвращении их заметил финский солдат и выстрелил. Пуля пробила легкое сыну, через сутки он умер. Двух его друзей охранники поймали, избили палками и посадили в карцер».

К лету 1943-го умер или был убит каждый пятый узник лагерей. Видя, что фронт повернул на запад, финны стали более лояльно относиться к людям, увеличились нормы питания. Но, видимо, понимая, что расплата близка, стали пить охранники, устраивая в пьяном угаре «сафари» по живым мишеням. Один из самых жутких случаев произошел в петрозаводском лагере № 6.

Из показаний Федора Гюбинева: «Мальчик и девочка из моей семьи пошли в школу, но так и не дошли. Выстрелами из винтовки их убил фашистский выродок. Он находился не на посту, а блаженствовал в соседнем доме, упражняясь в меткости стрельбы по живым людям...»

Весь этот кошмар прекратился лишь в июне 1944-го, когда в порту Петрозаводска с катеров высадился советский десант. Финны, еще накануне лихо расправлявшиеся с мирными жителями, боя не приняли, в спешке покинув город.

В тему

Зверства финских оккупантов и их приспешников не остались без заслуженного возмездия. В 1944 - 1946 годах органами госбезопасности была проделана большая работа по выявлению палачей, действовавших на территории Карелии. Эта деятельность продолжилась затем и в лагерях для финских военнопленных, один из самых крупных - № 158 - находился тогда в Череповце. Получил по заслугам и упомянутый финский комендант Тимо Саловар, приговоренный к длительному сроку заключения.