Разоблачить бывшего эсэсовца помогла бутыль самогона

В этом судебном деле хорошо знакомые из сводок СВО города Донбасса: Краматорск, Славянск, Дружковка. И антигерои те же - повернувшие оружие в сторону наших солдат украинские пособники нацистов. Вот только в обвинительном заключении отражены события не современности, а те, что происходили здесь более восьми десятилетий назад...

Анатомия предательства 

В июне 1946 года в одном из лесных поселков Харовского района органами госбезопасности был задержан работавший кузнецом гражданин Рябко, уроженец Полтавской области. Подвела гражданина тяга к самогону и длинный язык, которым он по пьяни «костерил» руководство страны и позволял себе высказывания в духе, что «при немцах был порядок». Обвинения в антисоветской пропаганде с подозреваемого впоследствии сняли, зато пристально изучившие биографию Рябко контрразведчики смогли установить, что за фигурантом дела тянется целый шлейф куда как более тяжких преступлений.

Уроженец Полтавской губернии, украинец по национальности Егор Рябко в 1930-м попал под раскулачивание. Справедливо или нет - уже не установить, но в том же году его вместе с семьей принудительно отправили на север, в Архангельск. Трудился на лесозаготовках, где за старание еще спустя четыре года был переведен в Краматорск разнорабочим на шахту. Работа тоже не сахар, но здесь уже были не временные бараки, а настоящее жилье, да и на заработки никто не жаловался. В общем, быт налаживался, а тут еще в 1939-м, не посмотрев, что он «сын кулака», его приняли кандидатом в ВКП(б). 

Правда, в партии Рябко пробыл недолго. Перед самой войной за «бытовое разложение» (пьянство) партбилета с позором лишился. И, видимо, затаил на советскую власть обиду. Так что, когда в августе 1941-го был мобилизован в Красную армию и вместе с другими новобранцами направлен в Харьков, дошел лишь до близлежащего Славянска. Там от своей команды отстал и вернулся в Краматорск, где в ожидании немцев хоронился в пустой хате.

Долго прятаться не пришлось - в октябре в Краматорск вошли части вермахта. Оккупанты, которых в выходящих на занятой врагом территории украинских газетах именовали «освободителями», гражданину Рябко как-то сразу понравились, и он предложил им свои услуги по работе в городской управе. Пыл добровольного помощника, да еще и пострадавшего при коммунистах (о том, что из партии его турнули за пьянство, Рябко, естественно, умолчал), гитлеровцы оценили по достоинству, сразу же назначив на руководящую должность - директором пригородного совхоза.  

Нужно отметить, что, заняв Украину, немцы не стали ломать уже устоявшуюся хозяйственную систему. Колхозы и совхозы в значительной мере сохранялись - оккупантам по большому счету было неважно, как они назывались. Главное, чтобы из этих хозяйств исправно шла продукция для нужд рейха. А вот с несогласными и саботажниками жестоко расправлялись.

Но, кроме «кнута», использовался и «пряник». Массово открывались церкви и костелы, вновь появились развлекательные учреждения, включая кинотеатры и театры. Но если в западных областях Украины такая тактика в целом сработала, и большинство населения оказалось лояльно к новому порядку, то на Донбассе и в Харьковской области уже с поздней осени 1941-го активизировались партизанские отряды и группы подпольщиков.

Так что быть директором совхоза при немцах скоро стало опасно, и Рябко уехал к сестре в Одессу, а потом еще дальше - в Польшу, где и принял германское подданство. И там же, в Польше, поступил на службу в войска СС.

Дважды дезертир

Видно, не зря говорят, что между «тогда» и «сейчас» много исторических параллелей. Оказавшись в плену у наших бойцов СВО, современные наемники ВСУ обычно сникают и начинают жалобно рассказывать: мол, был насильно мобилизован, служил поваром или писарем, автомат в руки не брал и вообще во всем чистосердечно раскаиваюсь. Вот и Рябко, уже после войны находясь в Вологодской тюрьме, также пытался юлить на допросах: «забрали по повестке», «все время находился в тылу», «в боях не участвовал»...

И все бы ничего, но служил он не просто в СС, а в особых отрядах «Мертвая голова». В отличие от одноименной танковой дивизии, практически всю войну находившейся на Восточном фронте, такие отряды использовались как для борьбы с партизанами, так и для охраны концентрационных лагерей, и попасть в них случайно, да еще и принудительно, было маловероятно.

Со слов самого Рябко и показаний свидетелей, оказавшись в СС, он был в составе частей, привлекавшихся к операциям против партизан в Польше и Чехословакии. Потом, и снова за пьянку, был переведен из СС во власовскую армию. 

В конце войны, опасаясь, что «власовцы» начнут массово сдаваться, немцы старались держать их подальше от передовой, используя в основном для караульной службы. Но в апреле1945-го, видимо уже от безысходности, батальон, где находился Рябко, отправили в окопы. Боевого запала под артиллерийским огнем советских пушек хватило на полчаса - почти весь батальон разбежался. Но сдаваться, опасаясь возмездия, Рябко не захотел, предпочтя держать путь на запад.  

В начале мая достиг расположения американских войск, где с радостью поднял руки вверх. Но ему не повезло. Территория, где это произошло, после капитуляции Германии отходила к советской зоне военного присутствия. Рябко попал в фильтрационный лагерь, откуда в начале июня умудрился сбежать и снова добрался до американской зоны.

Через легально действовавший там «Украинский национальный комитет» (американцы их не запрещали, а всячески поддерживали, приберегая «на потом») сумел получить документы для свободного перемещения по Западной Германии, объявив себя «бесподданным» (то есть лицом, не имеющим гражданства). И, возможно, так и затерялся бы где-то на Западе, но все из-за того же «бытового разложения» влип в неприятную для себя историю и в итоге вновь оказался в фильтрационном лагере на советской территории.

С соблюдением всех процедур

Бывших «власовцев» в этом лагере было много, проверка по ним велась формально. «К стенке» никого не ставили, а просто эшелонами отправляли в Советский Союз, где оставляли в спецпоселениях под надзором местных органов госбезопасности. Так, Рябко оказался в Харовском районе, откуда, после того как вся подноготная о нем вскрылась, транзитом через Вологодскую следственную тюрьму перекочевал на скамью подсудимых. 

Был признан виновным в целой серии тяжких преступлений, включая дезертирство и измену Родине. Поэтому первоначальный приговор - 15 лет каторжных работ - казался вполне справедливым. Но, вопреки распространенному мнению, что с военными преступниками в СССР не церемонились, все необходимые юридические процедуры в отношении Рябко были соблюдены. Рассмотрев его кассационную жалобу, суд второй инстанции смягчил приговор, заменив каторжные работы на 10 лет исправительных лагерей. 

Осужденный вышел на свободу в 1956-м и вернулся на Украину. Сведений о его дальнейшей судьбе не имеется, хотя последняя справка в этом уголовном деле датирована 2002 годом. По определению Главной военной прокуратуры судебный приговор оставлен в силе, реабилитации Рябко не подлежит.

Кстати сказать, не подлежат реабилитации деяния и другого украинца, летом 1949 года арестованного органами госбезопасности на территории Вологодской области. Гражданин Ридер тихо трудился в отдаленном лесопункте Междуреченского района и о своем военном прошлом вспоминать не любил. Но пришлось.

Судя по сохранившимся протоколам допросов, до войны он работал трактористом в Одесской области. В июле 1941-го должен был эвакуировать свой трактор в тыл, но, едва отъехав от села, бросил технику и огородами вернулся домой. После прихода немцев добровольно вступил в сельскую полицию. Получил винтовку и форму, помогал оккупантам реквизировать скот. 

В 1943-м, пройдя медицинский отбор, вступил в ряды СС и также оказался в одном из отрядов «Мертвой головы». Боролся с партизанами на территории разных стран, несколько раз приезжал в село в краткосрочный отпуск и гордо ходил по улицам в эсэсовской форме. Но чем ближе был конец войны, тем меньше этой самой «гордости» у него оставалось.

В апреле 1945-го, опасаясь отправки на передовую, Ридер прострелил себе левую руку. По пути в медсанбат избавился от мундира и постарался бритвой вырезать с кожи татуировку с обозначением принадлежности к войскам СС. В фильтрационном лагере выдавал себя за бывшего военнопленного, принудительно отправленного в немецкую часть на хозработы. Оказавшись в Междуречье на спецпоселении, старался лишний раз не показываться в населенных пунктах, опасаясь, что будет опознан кем-то из бывших сослуживцев. В общем, всячески берегся, но все равно был разоблачен. Приговором военного трибунала войск МВД Вологодской области был осужден на 10 лет лишения свободы.   

Максим ВОЛОДИН