Романтик Мокиевский
1632
Романтиков в полиции, а особенно в уголовном розыске, сейчас практически не найти. Но начальник отделения розыскной работы управления уголовного розыска УМВД области подполковник полиции Юрий Мокиевский, похоже, даже после более чем 20 лет службы по-прежнему остается романтиком. Это понимаешь, когда «человек-легенда», как называют Мокиевского коллеги, начинает рассказывать о себе и о своей работе.
«Позвали» Глеб Жеглов и Володя Шарапов
С первого дня работы в УР Юрий Мокиевский занимается розыском «потеряшек» (так в простонародье называют лиц, без вести пропавших). Казалось бы, за годы службы можно выработать в себе профессиональный цинизм, служащий своеобразной психологической защитой, и не воспринимать чужое горе так остро. Но нет: опытный сыщик не разучился сострадать беде других и искренне радоваться каждому найденному человеку.
Он «заразился» романтикой милицейской работы еще в школьные годы. Его кумирами были Глеб Жеглов и Володя Шарапов, и когда по телевизору показывали «Место встречи изменить нельзя». «Вот это и есть самая настоящая мужская работа», - вертелись в голове мысли. И хотелось самому быть похожим на сыщиков, борющихся с бандой «Черная кошка».
Впрочем, для паренька из деревни Блудново Никольского района - родины поэта Александра Яшина, - в роду которого почти все - учителя, выбор после школы был предрешен. Он поступил в Вологодский пединститут на исторический факультет, планировал после его окончания вернуться в родные места учительствовать. Но судьба распорядилась иначе.
На четвертом курсе у студентов истфака, изучавших историю права, была юридическая практика, и Юрий Мокиевский попал в уголовный розыск второго отдела милиции Вологды. Как раз тогда прошла серия квартирных и дачных краж.
Юрий попал в группу по раскрытию этих краж. Так совпало, что при нем сыщики выявили компанию воров и нашли у них часть похищенного. Задержания, обыски, допросы - все это тогда послужило для будущего сыщика первым профессиональным опытом. Теперь уже как за штатным оперативным сотрудником розыска за ним закрепили направление розыска пропавших без вести.
Специфическая работа
- Это специфическая работа. Надо обладать обширными знаниями во многих направлениях деятельности, - рассказывает Юрий. - Должно быть очень развито интуитивное мышление, чтобы предугадать, какие шаги может предпринять пропавший человек. Надо уметь войти в положение людей, иметь сострадание: ведь каждый человек, у которого пропал родственник, рассказывает о своем горе, и его поневоле пропускаешь через себя.
А еще подполковник Мокиевский говорит, что в розыске надо быть… нет, не фанатом - энтузиастом. На таких энтузиастах, которые работают, не считаясь с личным временем, если надо - то по ночам, сутками, до достижения положительного результата, по мнению Юрия Мокиевского, и держится розыск.
Самое тяжелое в такой работе, признается Юрий Борисович, - сообщать заявителю, что его родственник найден мертвым. «Зато какую радость испытываешь, когда человека, которого родственники мысленно уже похоронили, находишь живым», - делится впечатлениями сыщик.
Пик пропавших без вести в нашей стране пришелся на середину 90-х годов прошлого столетия. Увы, но и сейчас ситуацию с «потеряшками» хорошей не назовешь - их число с каждым годом растет. Бегут воспитанники детских домов, дети из неблагополучных семей. В наше время в списке пропавших без вести часто оказываются грибники и ягодники. Искать их очень сложно. Порой даже профессионалы испытывают при этом большие трудности.
При пропаже человека в лесу надо проанализировать, куда он может направиться, что очень непросто, так как «лесные потеряшки» способны делать круги радиусом до 12 и более километров.
«Горячие точки»
За плечами Юрия Мокиевского несколько служебных командировок на Северный Кавказ. Чечня, Северная Осетия… Там он тоже был нужен как специалист по розыскной работе. В этих республиках счет без вести пропавших шел на сотни, а то и на тысячи. Многие из них находились уже в братских могилах - в то время хоронили без лишних формальностей.
Первый раз он отправился в «горячую точку» в 1993 году, сразу вскоре после осетино-ингушского конфликта. Тяжелая обстановка междоусобной войны ощущалась во всем, даже сотрудники милиции двух враждующих республик считали друг друга непримиримыми врагами и запросто могли вступить в вооруженное столкновение. «Вот тогда я понял, что наша задача там - реально помогать людям», - рассказывает Юрий Мокиевский. Такие мысли пришли к нему после истории с шестилетней ингушской девочкой.
Война разлучила ее родителей: мать девочки осталась в Ингушетии, а она с отцом была в гостях в осетинской столице Владикавказе, когда началось противостояние двух народов и осетины потребовали выселения ингушей со своей территории. Противостояние сопровождалось убийствами с той и с другой стороны. Отца девочки тоже убили. А девочку спрятала у себя одна осетинка. Все это время, пока ребенок жил у нее, сердобольная женщина боялась, что кто-то об этом узнает и девочку могут убить. Когда неподалеку оказались русские специалисты из МВД, женщина передала девочку им. Было принято решение скрытно перевезти малышку на ингушскую территорию. Ее посадили в милицейский «УАЗ», где в целях
безопасности замаскировали, чтобы не заметили осетинские пограничники, и таким образом вывезли на родину, где передали матери.
Через два года - весной 1995 года - у Юрия Мокиевского состоялась первая командировка в Чечню (а всего у него было две командировки в первую чеченскую военную кампанию, три - во вторую). Грозный, братское кладбище в районе консервного завода, куда со столичных улиц свозились после прошедших боев многочисленные убитые с обеих сторон: в трех огромных могилах лежали и чеченские боевики, и военнослужащие федеральных сил - в каждой порядка 200 человек. Могилы вскрывались, каждому трупу присваивался порядковый номер, осматривались карманы одежды, снимались отпечатки пальцев, труп фотографировался, на него заполнялись опознавательные карты. Тела перезахоранивались в индивидуальные могилы, а информация на погибших вносилась в базу данных. Многих погибших тогда смогли опознать их родственники.
- Когда меня спрашивали, почему я опять еду в Чечню, я всегда отвечал так: «Если послать туда «зеленого» лейтенанта, он еще не послужил и не имеет опыта. Если послать туда убеленного сединами, послужившего человека, то это тоже неправильно, так как такой человек нужнее здесь. Ну а я как раз нужнее - там, - рассказывает Мокиевский.
Сыщик от Бога
Он любит повторять: «Если не мы, то кто?» А еще: «Кому-то надо это делать». И в его устах эти фразы не кажутся набором привычных штампов.
Ему веришь. Веришь тому, что он до фанатизма готов пахать на этой работе в поисках людей, попавших в беду, что искренне сопереживает чужому горю и сделает все от него зависящее, чтобы помочь человеку, вынужденному обращаться в полицию по поводу пропавшего родственника или друга. А еще он знает немало примеров, когда «потеряшки» находились даже спустя много лет. Так что без вести пропавший - еще не значит безвестно сгинувший. Надо верить, что человек жив, и продолжать его искать.
- Если бы начать все сначала, я ничего не хотел бы в своей жизни менять, - рассказывает Юрий Борисович. Розыск - его призвание, а сам он, как кажется, сыщик от Бога, и, значит, его знания и опыт еще долго будут нужны и востребованы.
Сколько «потеряшек» на Вологодчине?На сегодня в области числятся пропавшими без вести 600 человек, такое количество «потеряшек» насчитывается за последние 15 лет.Ежегодно по разным причинам на Вологодчине теряются полторы - две тысячи человек. Органы полиции должны объявить человека в розыск сразу же, как только к ним поступит заявление о пропаже.
Сколько «потеряшек» на Вологодчине?На сегодня в области числятся пропавшими без вести 600 человек, такое количество «потеряшек» насчитывается за последние 15 лет.Ежегодно по разным причинам на Вологодчине теряются полторы - две тысячи человек. Органы полиции должны объявить человека в розыск сразу же, как только к ним поступит заявление о пропаже.
Комментарии (0)