Первый после бога, или Женя большой и Женя маленький
2946
Голые ноябрьские деревья в больничном скверике роняют редкие капли, как будто отмеривают лекарство из капельницы. Даже упавшая листва на земле, показалось мне, тоже пахнет лекарством.
- Найди в больнице Сереженьку Гришина - он, говорят, своим землякам помогает там устроиться, - наставляла меня мать перед поездкой в областную больницу. Но где я здесь буду его искать? Да и он уже не тот «Сереженька», каким мы помним его в нашей семье, а Сергей Николаевич - врач, перешедший недавно на административную работу. И не терапевт мне нужен, а невролог. С врачом, а вернее - с врачами - мне повезло. Доктор Евгений Владимирович Они-щук на приеме в поликлинике при областной больнице, позвонив на отделение и узнав, кто будет моим лечащим врачом, сразу вселил уверенность: - Врач у тебя будет молодой, но знающий дело специалист и профессию свою очень любит. Евгений Владимирович оказался прав: доктор Тары-шев оказался очень молодым. Евгению Алексеевичу всего 25 лет ... исполнится в апреле. Но, несмотря на такую молодость, у пациентов он пользуется непререкаемым уважением. На отделении их так и называют за глаза - Женя большой и Женя маленький. Хотя «маленьким» Евгения Алексеевича даже с большой натяжкой не назовешь - под 180 см вымахал. - Да выбросьте вы свою палку, - уговаривал Женя-маленький другого моего соседа - бывшего лесника из Липина Бора - Виктора Зо-лоедова. - Лечение вам явно пошло на пользу, и пора привыкать ходить без костыля. ...Врачом Женя Тарышев мечтал стать с пятого класса. Хотел быть хирургом, а стал неврологом. Получив аттестат о среднем образовании, Женя поехал в Архангельский медицинский университет. И поступил. Письмо от студента мединститута Рядом с моими заметками из областной больницы лежит письмо от студента из Санкт-Петербургского мединститута: «Мне 24 года, но я чувствую себя стариком. Я понял, что никому не нужен. Жизнь проходит мимо, и я ничего не вношу в нее. Во всем виновато прошлое. Будто и нет в нем ничего плохого, а страшно. Поступал я после школы в лесотехническую академию - не прошел по конкурсу. Работал, поступал снова, уже в другой, медицинский университет. И вот теперь я на пятом курсе, будущую специальность не люблю, а мне ведь жить с ней...». Кстати, в медицинскую академию поступил и другой молодой человек, о котором недавно писала одна вологодская газета, и тоже стал врачом. Шел он по улице, навстречу - люди. «Человеку плохо, умирает!..» «Что ж, -ответил врач, - обратитесь в «скорую». Мое дежурство закончилось...». И еще случай, о котором мне рассказывал доктор из Череповца. Было это сразу после войны. Из далекого села привез в больницу свою жену старый крестьянин. Врач определил: нужна срочная операция. «Резать? Ни за что», - испугался муж. Врач настаивал. Но был неумолим темный, воспитанный на предрассудках человек. Лошадь тронулась. Лежала на телеге, распластавшись от боли, женщина... Тогда врач сбежал с крыльца, опередил лошадь и упал перед стариком на колени -в белом халате, в пыль... Сын моей знакомой в прошлом году не поступил в медицинский институт - одного балла не хватило. Читай он немецкий текст чуть увереннее, переводи чуть быстрее - получил бы «четыре». И прошел бы. Но он же не готовился стать преподавателем немецкого! Всем известно, что Боткин не прошел по конкурсу в институт с первого раза, что Менделеев получал тройки по латыни! Не теряем ли мы Боткиных, Менделеевых, Павловых, интересуясь лишь баллами? Характеристика из школы или медучреждения, где успел поработать абитуриент - вот что должно быть одной из визитных карточек призвания. Тогда мы не пропустим в шумных толпах абитуриентов будущих врачей, подобных Жене-большому и Жене-маленькому. Только не надо о нас писать - просили меня оба доктора. О том, что на отделении трудится легендарный человек - главный нештатный невролог области Ольга Александровна Москвина - я узнал буквально в день выписки. «Вот бы вам о ком написать, - говорил мне при расставании Евгений Тары-шев, - это мой бесценный учитель в профессии, и у нее скоро юбилей». ...Конечно, было бы лучше написать о всех врачах и медсестрах неврологического отделения вологодской областной больницы № 1, но других я просто не знаю, потому и рассказал о своем докторе - Евгении Алексеевиче. Хотя и другие, я знаю, заслуживают добрых слов. Слышал, что врача Вячеслава Алексеевича Лебедева хвалят многие пациенты. Слышал, что доктор Татьяна Анатольевна Сергеева принесла в ординаторскую свой личный принтер, чтобы распечатывать с него выписки из историй болезни для пациентов. Слышал, как пациентки с женского отделения делились с зав. отделением Татьяной Евгеньевной Лазаревой своими переживаниями: плохому человеку не станешь ведь распахивать свою душу нараспашку. Слез становится меньше, если есть их с кем выплакать. Радость удваивается, если есть с кем разделить ее пополам. Человеку ведь больнее не от боли - от равнодушия. Доброта - не просто жалость. Иные думают, что у них доброе сердце, а на самом деле - просто слабые нервы. Доброта - это добрые дела. Такие, как у врачей неврологического отделения областной больницы. Рассказываю своему доктору анекдот: старушка приходит к врачу на прием, жалуется: «Доктор, у меня это...» - «Что?» - не понимает врач. - «Ну, это...» -«Склероз?» - догадывается доктор. «Ага! - соглашается бабушка, - и чуть-чуть маразма». - А у вас в практике что-то подобное было? - спрашиваю у Тарышева. - Было! - весело кивает головой Евгений Алексеевич. - Приходит из приемного отделения бабушка, ложится к нам и жалуется на боли в почках. Листаю дело, ничего не понимаю, потом читаю в направлении: «...в нефрологическое отделение», а бабушка его перепутала с неврологическим. А вообще-то были в самом начале моей работы случаи, когда самостоятельно удалось правильно поставить сложный диагноз. Тогда-то и убедился, что правильно выбрал в юности свою профессию. - В вашем нынешнем состоянии нужно меньше курить, - делает он мне замечание, - а вы смолите одну сигарету за другой, и неожиданно цитирует по памяти: «Табачный дым пока непобедим. С его напором слабо мы справляемся. «Давай покурим» - вечно говорим». А надо б так: «Давай, по-отравляемся!» Вот да доктор у меня! Маршака он, оказывается, не только в детстве читал! А вслух возражаю: - А вы, доктор, не намного меньше меня курите! ...Как раз в те дни, что я лежал в больнице, «Единая Россия», «Молодая гвардия» и Ассоциация врачей проводили областной конкурс « Народный врач», судьями в котором предлагалось стать и пациентам областной больницы. Победителям конкурса были обещаны призы. От пациентов требовалось указать в анонимной анкете имя лучших врача и медсестры. Со столика я взял две анкеты, в одной указал доктора Онищу-ка Евгения Владимировича, а в другой - Тарышева Евгения Алексеевича. А медсестру в анкетах назвал одну -Наталью Чебыкину, которая по просьбе пациентов смерить давление тут же откладывала другие дела, а не отнекивалась, как некоторые медсестры: «У вас уже врач контроль за давлением отменил». Анкеты те я подписал, оставив свои контактные телефоны. Хитрость моя, может быть, и наивна: а вдруг, да и дадут моим докторам и медсестре какой-нибудь знак отличия? Ведь знак отличника дают за отличную работу, а не за то, что человек выслуживается. Оба могут проводить время на работе не столько, сколько положено, а столько, сколько нужно. Конечно, когда труд - призвание, «хочу», а не только «надо», тогда ты, наверное, и трудишься, а не просиживаешь штаны на работе или «перекуриваешь», или, того лучше «бичуешь», или как там еще теперь говорят... Скромность иногда бывает показной. Простодушие же -никогда Пытаюсь писать эти заметки, в которых с первого до последнего слова утверждаю, что для меня врач - это первый после Бога. Как удержать молодого врача в профессии, мне неизвестно. Знаю точно, что те, которые обречены на этот труд, такие, как врачи Тарышев и Онищук, не уйдут никогда. Звоню приятельнице - писательнице детективов, Татьяне Устиновой, - которая только что написала свой очередной детектив - на медицинскую тему. Рассказываю про «своих» докторов, о том, что пишу о них материал в газету, говорю название материала. - «Первый после Бога». Это я придумала, когда говорила о труде врача на пресс-конференции в Министерстве здравоохранения и о своей новой книге, получается, что ты мою мысль себе присвоил. - Ничуть не бывало! - не соглашаюсь. - Я своим умом до этого дошел. Да и так ли уж важно: кто первый до этого додумался. Главное, что мысль-то верная. Заканчиваю статью, и в это время звонит Саша Лавров из Тотьмы, с которым мы познакомились в больнице, и который теперь стал моим другом: «Долго там еще ждать твою статью о докторе или нет?». Все, Саша, осталось два коротких предложения дописать: «...Евгений Алексеевич, а я, благодаря вашим нравоучениям, недавно бросил курить. Теперь - очередь за вами». Вологда.
Комментарии (0)