Кто порвал рубаху Сталина и другие загадки вологодской ссылки «вождя народов»
1267
Документ называется «Опись вещам, оставленным в доме Гаврило-вой политическим ссыльным крестьянином Тифлисской губернии Иосифом Виссарионовичем Джугашвили». Этой описи сопутствует заявление вологодской мещанки М. Гавриловой, проживавшей в доме по Леонтьевскому ручью ( ныне Кривой переулок в Заречье, а до того Сталин снимал квартиру в доме на Золотушной набережной). Вот что сообщила Гаврилова приставу 3-го полицейского участка: «Джугашвили занимал в моей квартире комнату с 12 февраля с.г. по 28 февраля. С 28 февраля отлучился на неделю неизвестно куда, оставив в занимаемой комнате свои вещи». Биографами Сталина давно установлено, что в ночь с 28 на 29 февраля он бежал из вологодской ссылки - уехал поездом в Петербург. Но почему же оставил все вещи, коих в описи целых 46 наименований? От «полосатой соломенной постели», «поношенного шарфа с белыми и чёрными вкось полосками» до щётки, мочалки, вилки, множества книг и журналов. Всё свидетельствует о спешности побега - «Гарун (то бишь Коба) бежал быстрее лани». Но отчего же так торопился и не дорожил своими вещами? И не только своими - большинство книг и журналов было явно библиотечными. Ответ прост. Незадолго перед этим ( по уточнённым архивным данным из сводок негласного надзора, 18 февраля) Джугашвили встречался с приезжавшим нелегально из-за границы в Вологду Г.К. Орджоникидзе. Его кавказский друг привёз радостную весть: на Пражской конференции РСДРП, проходившей в январе 1912 года, Коба (тогда ещё не Сталин) был заочно избран в состав ЦК и его Русское бюро. Это означало крутой взлёт в его политической карьере: прежде он принадлежал лишь к «среднему звену» большевистской партии, хотя участвовал в нескольких заграничных съездах и конференциях. Головокружительная новость, привезённая Орджоникидзе, была отмечена истинно по-грузински: агенты зафиксировали встречу «Кавказца» (под этой кличкой проходил Джугашвили в отчётах) с «шатеном в чёрном пальто и чёрном котелке» в ресторане «Эльбрус». Такой ресторан «кавказских вин» существовал в Вологде в начале ХХ века и находился на тогдашней Московской улице (Советский проспект, дом был возле нынешнего ДМТ, не сохранился). Там они были около часа, затем зашли в элитную « Санкт-Петербургскую» парикмахерскую, где, по обычаям тех времён, тоже «подавали». Здесь они задержались ещё дольше («наблюдая, выхода не видел до 8-40 вечера», докладывал агент). О чём они говорили - разумеется, по-грузински, для конспирации - догадаться нетрудно: Кобе нечего торчать в захолустной Вологде, надо срочно переезжать в столицу и приниматься за настоящие большие дела. Нет сомнения, что новоиспечённому члену ЦК Орджоникидзе передал и деньги, причём, немалые - и для побега, и для устройства в Петербурге, и для приобретения новой одежды. (В парикмахерской, вероятно, обсуждались варианты изменения облика Кобы - его чёрная щетина слишком бросалась в глаза). Таким образом, дорожить своим незатейливым скарбом ссыльного рвавшемуся на свободу Джугашвили не было смысла. Кроме того, ясно, что оставленные на квартире вещи позволяли замаскировать побег. Но надо вернуться к описи. Этот, казалось бы, заурядный документ может сказать многое не только о бытовой жизни ссыльного Джугашвили, но и о его личности. Всякая брошенная человеком вещь, с точки зрения криминалистики, - улика. А с точки зрения психологии и близкой ей науки семиотики, - знак или символ, раскрывающий черты характера человека. Распознавание всего этого требует определённых аналитических способностей, знаний и доли воображения. Высшим мастерством в этих сферах обладал, как известно, Шерлок Холмс, называвший свой метод «дедуктивным». Попробуем и мы воспользоваться подобным методом. И остановимся вначале не на книгах, оставленных Сталиным (они скажут больше всего), а на отдельных вещах. По набору предметов гигиены и постельных принадлежностей - тут и туалетное зеркало, и полотенце, и простыня, и наволочка - можно судить, что Сталин был достаточно чистоплотным человеком. Это понятно: ему в это время было уже 33 года, и он успел побывать в Европе ( на съездах РСДРП в Стокгольме и Лондоне, а также заезжал на неделю в Париж к своему другу Л. Тод-рия), где приобрёл вкус к цивильной жизни, что старался сохранить и в условиях ссылки. «Жестянка с чаем» и «металлическая бензинка (зажигалка) поломанная» - всё это может говорить о сугубо мирных занятиях ссыльного Джугашвили: пил чай, курил. (Трубку свою и табак он, заядлый курильщик, оставить при побеге, естественно, не мог). Шило, фигурирующее в описи под пунктом 43, казалось бы, дополняет известное о Джугашвили: он, сын сапожника из села Диди Лило (потому и «крестьянин»), умел подшивать свои сапоги. Но всякий сыщик обратил бы внимание и на то, что шило - опасное колющее орудие, которым можно и убить, и обороняться. Возьмём это на заметку, переходя к криминальным чертам личности Сталина. О том, что таковые черты, в сочетании с хитростью и обаянием, были ему присущи с молодости, существует огромная литература. Известно, что сама кличка Коба взята им по имени благородного разбойника, «народного мстителя» из романа грузинского писателя Казбеги. Менее известно, но более красноречиво, что одним из революционных идеалов Сталина был С. Нечаев, практиковавший принцип «цель оправдывает средства» и «мораль бандитизма», как выражался один из современников Нечаева. (Подробно черты сходства Сталина с Нечаевым описаны мною в ряде научных работ). Иосиф с детства был драчлив и при этом часто избиваем (особенно после того, как стал сухоруким - из-за травмы, когда он попал под фаэтон, его левая рука не сгибалась в локте). Его избили однажды и товарищи по революционной молодости в Батуме - за деспотические замашки. Хорошо известно, что « народный мститель» Коба одобрял революционные экспроприации, а в самой знаменитой из них - ограблении Тифлисского банка - непосредственно участвовал (главную роль здесь играл известный Камо - Тер-Петросян). О том, как проявились все эти черты Сталина, когда он пришёл к власти и стал диктатором в огромной стране, у историков собралось целое море фактов и наблюдений -от глобально-политических до частных. Приведём лишь одно: Сталин в 1937 году лично избивал, хлестал своей «рабочей» правой рукой нашего земляка, героя гражданской войны, командующего Белорусским военным округом И. Белова, через несколько дней расстрелянного как «враг народа» (имя командарма Белова ныне носит одна из улиц Череповца). Нельзя в этой связи не привести и воспоминание Н. Хрущёва об услышанном во время известных пиров (послевоенных, эйфорических) в Кремле: «Мне запало в душу, как Сталин рассказывал об одной своей ссылке. Его сослали в Вологодскую губернию. Туда вообще много было выслано политических, но и много уголовных. Он нам несколько раз об этом рассказывал. Говорил: «Какие хорошие ребята были в Вологодской губернии из уголовных! Я сошёлся тогда с уголовными. Очень хорошие ребята. Мы, бывало, заходили в питейное заведение и смотрим, у кого из нас есть рубль или, допустим, три рубля. Приклеивали к окну на стекло эти деньги, заказывали вино и пили, пока всё не пропьём. Сегодня я плачу, завтра - другой, и так поочерёдно. Артельные ребята были эти уголовные. А вот «политики», среди них было много сволочей. Они организовали товарищеский суд и судили меня за то, что я пью с уголовными...» Факт неудивителен на фоне всего известного из биографии Сталина. Скорее всего, эта история имеет адресом не Вологду, а Сольвыче-годск, где будущий « вождь народов» проходил первый этап северной ссылки. Но и в Вологде, как можно полагать, случалось нечто подобное. Потому заострим внимание на одной, особо интригующей детали вышеупомянутой описи оставленных Джугашвили вещей: «Пункт 3. Четыре белых полотняных рубашки, одна из них рваная (подчёркнуто мною - В.Е.)» На первый взгляд, обычная мелочь - мало ли где зацепился мужчина и порвал нижнюю, полотняную рубаху. Но не зря написали «рваная», а не «подорванная» - видимо, повреждения были серьёзными. Учитывая склонность Кобы к «приключениям», к общению с уголовниками, его неприязнь к местным «политическим», а также и ментальную агрессивность, можно выдвигать и другую версию: в Вологде он с кем-то подрался. С кем же? С ненавистным ему отставным жандармом Корпусовым, в доме которого жил зимнюю ссылку 1911-1912 годов (на Золотушной набережной, ныне улица М. Ульяновой, 33)? Это исключено: жандарм быстро бы упёк ссыльного в каталажку. Значит, дело происходило где-то вне наёмной квартиры. По наблюдениям агентов, Джугашвили днём часто ходил в публичную библиотеку. А что он делал долгими зимними вечерами? По воспоминаниям С. Крюковой, жившей в доме на Золотушной набережной, обычно он возвращался поздно, часов в 11. («И потом много читал, до 2 часов», - добавляла она в 1934 году, во что верится мало: хозяева того не могли терпеть и потребовали бы отдельного счёта за дорогой керосин). Где проводил вечера Сталин -можно только гадать. Но известно, что с местной колонией полит-ссыльных он практически не общался. Ему не было до них, копошившихся в каких-то мелких кружках и дрязгах, никакого дела - ведь он был уже кандидат в члены ЦК партии большевиков. Поэтому, в ожидании скорого побега, как я полагаю, - с учётом уже известных нам его привычек, вечерами он иногда «расслаблялся» и ходил по некоторым «злачным местам» Вологды. То ли в знакомый ресторан «Эльбрус», то ли в более демократичные питейные заведения. Одним из них был трактир при бане купца Веденеева, расположенной рядом, на берегу Золотухи. Очень удобно: посидел с «хорошими ребятами», и домой, на квартиру. Поэтому напрашивается самая простая, а, возможно, и самая правдоподобная версия: рубаху (нижнюю!) ссыльному Джугашвили разорвали в какой-то стычке именно здесь, в Веденеевской бане... - Дедукция, сэр, - как говорил Шерлок Холмс. Продолжение следует.
Комментарии (0)