Без веры не получится

Люди совсем не умели рисовать, а сейчас пишут иконы

В Череповце в этом году выпустили первых 16 мастеров-иконописцев. А в октябре к обучению приступили новички. Большинство раньше никогда не рисовало. Отсутствие художественного образования не препятствие, считают здесь, а вот без веры икона не получится.

Напомним,  в Череповце, по благословению епископа Череповецкого и Белозерского Игнатия при кафедральном соборе Афанасия и Феодосия Череповецких и храме Рождества Христова открыты иконописные классы. Цель их создания - постижение церковного искусства, воцерковление будущих иконописцев, пополнение иконами новых, действующих и восстанавливаемых храмов епархии.

Пешком в Иерусалим

Елена Корепова в детстве так хорошо рисовала, что бабушка просила ее «порисовать для храмов». Иконы тогда были под запретом, и девочка творила на бумажках, досочках, раскрашивала гуашью и покрывала лаком. В декретном отпуске ей очень захотелось научиться писать настоящие иконы. Елена искала школу в Москве, Петербурге, Дубне, но все было не то: далеко, дистанционно, несерьезно - вроде «своя икона за две недели». А потом увидела череповецкое объявление, как знак. И дальше все сложилось: новые знакомства, новая работа в детской художественной школе, первые иконы, которые уже нашли свой храм - строящуюся в северном районе города церковь Николая Чудотворца. В иконописном классе Елена, как лучшая ученица, теперь обучает новичков.

Юлия Беляева попала сюда случайно, чтобы порадовать подругу:

- Я умела разве что срисовывать картинки. Пришла попробовать и впечатлилась духом учителя: у Людмилы Алексеевны была такая вера в нас. Подумала, что с таким преподавателем да с Божьей помощью что-то у меня получится. Давалось сложно. Иконопись для меня - не хобби, не увлечение, а путь к Богу. 

Семья стала воцерковляться, дети ходят в воскресную школу. К концу второго курса увидела свет ее первая работа.

- И кружок по фото, и плясать охота, - в шутку говорит о себе Тамара Россихина, у которой множество увлечений: вышивка, лоскутное шитье, женщина мастерит кукол. Сюда ее привела семейная история: в XVII веке предок Тамары Викторовны, взяв пару лаптей и ковригу хлеба, пешком отправился в Иерусалим. Дошел, там умер, и из далеких земель в Вятскую губернию люди прислали его вещи: волшебный фонарь с передвигающимися картинками «Страсти Христовы» и икону Божией Матери. Теперь это семейные реликвии. Тамара решила, что тоже хочет оставить своим потомкам ценность, которую они будут передавать из поколения в поколение.

Медсестра хирургии Татьяна Щербакова признается, что никогда не рисовала ничего сложнее квадрата. А сейчас жизнь разделилась на до и после: ее духовный путь в иконопись, да еще и в церковное пение, - Божий промысел. 

До уровня Лавры

Преподаватели - Людмила Толоконцева и Анна Фофанова - прошли стажировку в иконописной школе Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 

- Мы опираемся на классические московские традиции иконописания: творения преподобных Андрея Рублева, Дионисия и мастеров их круга. Им свойственна утонченность рисунка, изысканность колористического решения, - рассказала Людмила Толоконцева.

Программа рассчитана на четыре года, но многие задержались на пятый, а кто-то собрался и на новый круг: настолько глубинным и полностью меняющим восприятие жизни оказался предмет. 

- Часть отсеивается, остаются самые упорные, те, кому это действительно нужно. Учимся долго, потому что навыки в написании иконы формируются медленно. Уровня школы Лавры мы пока не достигли, но стремимся к этому, - говорит Людмила Алексеевна, которая пишет иконы более десяти лет.

Сейчас на занятия регулярно ходят 26 человек, преимущественно женщины, трое школьников и единственный мужчина.

К слову, искусством иконописания в древности занимались именно мужчины - монахи, проводившие жизнь в уединении, посте и молитве. В наше же суетное время трудно бывает сосредоточиться даже на молитве, не то что на работе над иконой.

Интересно, что сложнее на­учиться иконописанию тем, у кого есть художественное образование: приходится переучиваться. Преподавателя университета, искусствоведа Светлану Галунову попросили нарисовать иконы Распятия для храмов в Хохлове и Суде, и она поняла, что знаний об особенностях иконописи не хватает. И Светлана Николаевна пришла учиться:

- Одно дело читать про иконы, и другое - писать их. В отличие от живописи здесь совершенно другие подходы, каноны, перспектива, пигменты, иное понимание образа.

Как пояснила Светлана Галунова, вологодские и череповецкие иконописные традиции отличаются. Череповецкие мастера многое взяли из ростовской, тверской и ярославской школ, Вологда же ориентировалась на Москву. А термин «северное письмо» собирательный: мастера северных земель опирались на достижения крупных иконописных школ, сочетая их с простотой и непосредственностью. 

Клавдия Зверева с детства любила рисовать и выбрала близкую к рисунку специальность - архитектор, рукодельничала: увлекалась бисероплетением, витражом. Но, когда вышивала Богородицу, собирала мозаику с архангелами и разглядывала лики, в них чего-то не хватало. Почему не получалось, поняла только в иконописном классе. 

- У нас, архитекторов, все выстроено на перспективе, а в иконе перспектива обратная. И обязательно нужно должное духовное и душевное состояние. Иног­да не идет письмо, откроешь Библию, приведешь себя в покой, и пошло легче, - делится Клавдия Степановна. 

Ее большая работа «Троица» написана для восстановленного храма Богоявления Господня села Козохта, а в Абакановскую церковь Илии Пророка - икона святителя Спиридона Тримифунтского.

Ангел-хранитель

Теоретические занятия начинаются с истории иконописи с апостольских времен, а практика - с умения держать карандаш: проведения линий, штрихов, прорисовки элементов, которые встречаются в иконах - горок, растений и животных, архитектуры, церковнославянского шрифта. И только пос­ле черно-белых графических работ -  первые мазки кистью.

Долгое время ученики пишут на бумаге, табличках из грунтованного картона и фанеры акварельными или темперными красками. Сами готовят основу: шлифуют, обклеивают паволокой, варят левкас, грунтуют. Смешивают эмульсию из желтка и сухого белого вина - древний уникальный состав, благодаря которому иконы так долго сохраняются. Как говорит Людмила Толоконцева, икона - это окно в иной мир, написание ее - дело сакральное, духовное, поэтому материалы берутся натуральные. Доска готовится из липы или сосны, а пигменты перетираются только из природных материалов вплоть до хрусталя. 

Первую работу на грунтованных досках натуральными пигментами - ангела-хранителя - ученики пишут только после двухлетней подготовки. А для написания Богородицы Воронинской, защитницы и молитвенницы за Череповецкий край, на четвертом курсе даже по несколько раз ездили молиться в Конечное, где в Покровском храме находится ее образ.

Ученикам иконописного класса доверяют готовить прориси и надписи к иконам, разработать рисунки для арок череповецких храмов. Несколько курсовых работ - икон святого Георгия Победоносца отправлены в прифронтовые госпитали. Выпускницы пишут иконы для строящихся и реставрируемых церквей.

Александр Гудков восстанавливает храмы с 90-х годов и начал с родных мест - храма в селе Козохта, по развалинам которого лазал пацаном. Энтузиаст возрождает эту церковь много лет. В ней есть две работы учениц иконописного класса, и еще две пишутся. Александр приобрел только доски и сусальное золото, а трудятся женщины во славу Божию.  

Череповчанин с соратниками спасли от разрушения - поставили под крышу парфеновский храм, в степановском получилось сделать капитальный ремонт с отоплением, в деревне Конечное развалины церкви сначала законсервировали: «Не было ни окон, ни дверей, и стены зеленые». А потом люди храм «подхватили»: сейчас он восстановлен, расписан и даже с газовым отоплением. 

Елена Губина