Молодая смена

В Вологде завершился XI Литературный семинар молодых авторов имени В. И. Белова. Получить важные знания от признанных экспертов своего дела приехали начинающие прозаики, поэты и публицисты из самых разных регионов России: из Калининграда, Уфы, Краснодара, Москвы, Мурманска, Нижнего Новгорода и, конечно, из Вологодской области.

Экспертом в области поэзии стал руководитель Ярославского отделения Союза писателей России Мамед Халилов, публицистов учил культурный обозреватель «Российской газеты», член Союза писателей России, обладатель премии «Тэфи» за документальный фильм Максим Васюнов, а экспертом в прозе стала бессменный руководитель семинара, член Союза писателей России Наталья Мелехина.

Публикуем некоторые работы молодых авторов.

Алиса Боглаева, Вологодская область, Череповец, 15 лет

КУДА ИДЕШЬ ТЫ, СТРАННИК ДИВНЫЙ?

Река. Мосты. Фонарь мерцает.
И град молчит, сопит в ночи.
Дома… Собака редко лает.
Да ставня по ветру стучит.
Мелькает тень средь улиц узких,
В тиши летит по мостовой,
Идет средь стен кирпичных грустных,
Плащом укрывшись с головой.
Куда идешь ты, странник дивный?
Куда спешишь в ночи глухой?
Быть может, совестью гонимый,
Бежишь из города долой?
А может быть, звезда святая,
В душе твоей огонь храня,
За знаньями тебя ссылает
В чужие дальние края?
А может, ищешь ты свободу,
Идя по улице пустой,
Пока никто не мутит воду
Своей безумной головой?
Все может быть… Иди ты с миром!

Юлия Попова, Вологда, 20 лет

КРЫСОЛОВ

Экран зажжется. Прирастают пальцы.
Мир застывает, превращаясь в миф.
Свирель тебя отучит волноваться,
Искать, любить и думать о других.
Опять ушла с холодным ровным светом,
Как скальпеля тупое острие,
Он все внутри разделит, и об этом
Не знать нельзя, но это не мое:
Там, глубоко, покрасят черный в белый.
Не смей сопротивляться, нас зовут!
Ты зажимаешь уши? Неумело.
Все слышно. Сдайся, это лишний труд.
Запястья отморозит змейка троса.
Слепые дольше зрячих проживут -
Иди, куда ведут, и без вопросов,
Бери от жизни все, пока ты тут!
Постойте! Есть ли... Есть ли там живые?
Я чувствую! Я вовсе не готов!..
Вода очистит. Смоет запятые.
Без устали играет Крысолов.

Алена Шереметьевская, Вологодская область, Череповец, 17 лет

Посмотри

Я узнаю тебя по запаху пустоты в коридорах,
Где воздух слишком тонкий, 
чтобы просто дышать.
Ты - это тайна, зашифрованная в повторах,
Которую я боюсь разгадать, 
чтобы не потерять.
Твои слова, как выжженная полынь на закате,
Они не ранят, они просто стирают меня.
Мы с тобой две тени в одном старом театре,
Где нет ни света, ни огня.
И это не про то, что было или что будет,
А про то, что сейчас замирает внутри.
Пусть эта странная тишина нас не судит,
Она - наша общая, холодная любовь, 
посмотри.

Серафима Киреева,  Москва, 22 года 

(из «Соснового цикла»)

Я буду ждать тебя, как ждала бы прогулку
к розовым соснам у белой облачной просеки.
Они так вертикальны, что пронзили 
бы мою скуку
и объяснили бы тебе терпкость 
и прелесть готики.

Их неклассическое натяжение 
напряженно, опасно,
но выпрямляет стволы, как между тисками,
вытягивает их к белесому небу. 
Была бы напрасна
попытка понять, что там, 
за плотными облаками:

тайна слишком проста, открывается 
первому звуку
голоса, никогда не певшего 
под их острыми пиками.
Я буду ждать тебя, как ждала бы разлуки
с этими соснами, с их журавлиными криками.

***
Там, где небо белеет от солнца
над полями резных васильков,
моя песня со свистом несется
птицей Сирин среди облаков.
Ты увидишь ее завтра утром,
она явится, словно во сне,
над сосной, молчаливой и мудрой,
в поднебесной немой белизне.
Будет сон по-лесному прохладен,
песня - слишком сурова на вид,
но от множества ран и царапин
ее образ тебя защитит,
потому что она, пролетая
птицей Сирин среди облаков,
собрала у преддверия рая
лучезарный букет васильков.

Егор Сыроежкин, Ростов-на-Дону, 16 лет

Как дед квартиру продавал

Как-то раз… Как-то два… Как-то три… Как-то раз продавал мой дед квартиру. Хорошую такую, самую что ни на есть квартиру, с кухней и даже санузлом. Все в этой квартире делилось ровно на четыре части: первая часть держалась на соплях, вторая часть - на пластилине, третья - на божьем слове, а четвертая не держалась и вовсе, но покупателей все это ничуть не смутило. Несмотря на такие существенные плюсы, был у квартиры и недостаток: в ней раньше проживал ректор Ростовского государственного университета путей сообщения, поэтому вся она была пропитана какой-то ученой дрянью, которую мой дед, говоря по правде, выгонял из нее, как только мог. Тем не менее в конечном итоге, договорившись о цене, договор купли-продажи между собственником нынешним и собственником будущим все-таки был заключен. И если у собственника нынешнего никаких просьб к собственнику будущему (кроме, конечно, денег) не было, то у собственника будущего нашлась одна - ну не то чтобы значимая, но, с другой стороны, абсолютно фатальная  - просьба: справка от психиатра.

Решив со справкой повременить, дедушка мой сначала пошел заниматься вопросами прописки. 

И тут опять похожая ситуация: если с новой пропиской никаких проблем не было, то вот с пропиской старой - очень даже. Оказалось, что, сам того не зная, мой дедушка был прописан в селе Широковском Курганской области, являясь при этом его четыреста девяносто восьмым жителем и, как мне кажется, главной достопримечательностью после недостроенного храма. Вот как интересно получается: с продажей дедушкиной квартиры население села Широков­ского уменьшилось на одного человека, а само село - на одну из двух достопримечательностей.

После такого, как мне кажется, справка от психиатра была уже не нужна. И вообще, это абсолютно, на мой взгляд, некорректно просить такую справку у человека, имеющего диплом белой магии. Но все-таки просьба есть просьба.

Оказавшись у психиатра, дед мой исполнил самый настоящий искренний плач Ярославны: заявил, что продавать квартиру его принуждает жена. Уже было готовились снимать побои, но та самая жена договорилась, чтобы за пятьсот рублей деда признали вменяемым и выдали эту судьбоносную справку. Как здорово, что вменяемость нынче стоит так недорого! Обменяв вменяемость, куп­ленную за пятьсот рублей, на шесть миллионов, дедушка мой в конечном итоге с квартирой распрощался.

Вот так вот простой российский пенсионер, получающий от государства пятнадцать тысяч в месяц, покинув наконец село Широковское, где прожил восемь лет, и сходив к психиатру, стал самым настоящим миллионером.

Матвей Климов, Архангельская область, Северодвинск, 15 лет

Куница 

В это раннее утро отец первый раз взял сына на охоту. Зима стояла знатная, снег рыхлый и глубокий, и морозец в самый раз, чтобы ощутить всю прелесть января и в то же время не замерзнуть. Сергуне все было в диковинку, это тебе не с соседскими ребятишками в снегу валяться или кататься на самодельных салазках с горки.

Буян и Вьюн - две западносибирские лайки - размеренно сновали между деревьями, то удаляясь из виду, то возникая внезапно в метре с какой-нибудь стороны. Камусные лыжи шли уверенно, не проваливаясь в рыхлый снег.

- Смотри, Серега, и запоминай. Такой красоты ты нигде не увидишь.

Молчаливые, сходящиеся верхушками у самого неба, темные ели нависали над охотниками. Лапы некоторых деревьев были настолько мощными, что казалось, приблизься - и они придавят тебя. Серебристый снег был тяжелым и при неловком движении падал с веток, иногда прямо за шиворот. Вдруг собаки залаяли и бросились к одному из деревьев.

- Ну и наглый кот, первый раз вижу такого нахала. На дневку собрался. Даже собак не боится, сидит на ветке и ухмыляется, - пробормотал отец.

Сережка яростно закрутил головой по сторонам. Какой кот в самой гуще елового леса? 

- Батя, ты о чем? - спросил Сергуня.

Отец ничего не ответил, вскинув ружье, сделал пару шагов в сторону размашистой ели, стоявшей неподалеку. Сережка пристально следил за действиями отца и только сейчас заметил какое-то движение в ветвях дерева.

Это была куница. Оказывается, самца куницы охотники называют куном или котом. Шерсть зверя переливалась в лучах солнца, ожерелье на шее мерцало неестественным светом.

Но звериный покровитель всегда на стороне своих подданных, и в этот раз он дал кунице путь к отступлению - дупло в дереве. Зверь пометался пару секунд и ловко юркнул в укрытие. Взяв палку, отец начал простукивать дерево. Оказалось, что дупло тянулось почти до земли. Этой же палкой старый охотник начал царапать ствол дерева снизу вверх. Такой способ иногда помогает выгнать зверя. Но не в этот раз.

Укрытие располагалось не выше полутора метров над землей, и отец, сняв свою шубную рукавицу, заткнул ею вход в дупло.

- Серега, покарауль у дерева, - сказал отец, - я схожу за хворостом. Будем выкуривать куницу.

Только спина отца скрылась за стволами деревьев, любопытство и азарт юного охотника взяли верх. Уж очень хотелось самому поймать такого ценного пушного зверя.

Кое-как взгромоздившись на нижнюю ветку ели, Сережа выдернул отцовскую рукавицу и, не удержавшись, свалился в снег. Второй раз кунице предлагать покинуть дупло было не нужно. Махнув хвостом своему «спасителю» на прощание, зверек скрылся в ветвях. Собаки моментально отреагировали на побег добычи и залились лаем. Размазывая слезы по лицу, мальчишка лихорадочно соображал, что же ему делать. Отыскав в снегу отцовскую рукавицу, Сережка не без труда запихнул ее обратно в дупло.

На собачий лай вернулся отец. Оценив ситуацию, опытный охотник сразу понял, что произошло.

В тот день Сережка получил знатную трепку. И даже не из-за того, что упустил зверя, а за то, что попытался обмануть отца.

На обратном пути Сергунька с отцом встретили охотников из соседней деревни. Они свежевали тушу добытого сохатого. Мальчишку поразили глаза убитого зверя. Сколько в них было страха и отчаяния. Сережка тут же вспомнил слова бабушки Натальи, которая отчитывала его за попытки привязать к кошачьему хвосту пустую консервную банку.

- Ты запомни, внучок, звериные слезы самые тяжелые. Зверь молчит, а плачет. Вот Боженька потом за каждую слезу звериную взыщет.
Это была первая и последняя в жизни Сергунькина охота.

Иван Мартынов, Москва, 29 лет

Сдача

В магазине «Полушка» две кассы стояли так тесно, что кассиры за годы срослись локтями. Слева сидела тетя Валя. Справа - Аркадий.
Тетю Валю я всегда видел светилом, спустившимся к нам, смертным. Юных покупателей она звала «котятками» и давала карамельки, старикам докладывала из своего кармана. Над ней посмеивались: блаженная, облапошат.

- И то верно, - соглашалась она и делала по-своему.

Аркадий же отражал. Он возвращал человеку ту меру, какою тот мерил сам.

Бросит покупатель мятую купюру - Аркадий скатает сдачу в такой же комок и отправит щелчком. Другой сыплет мелочь так, чтобы раскатилась по ленте, - получит сдачу горстью и с той же высоты. Лица покупателей надо было видеть: рот раскрыт от возмущения. Как к ним могли так отнестись? Однажды бородач в кожанке кинул чипсы на прилавок так, что пачка прилетела Аркадию в лицо. Аркадий поднял, пробил и, не проронив ни слова, кинул обратно. Рядом стояла девушка со включенным стримом. Ролик назвали «Справедливый кассир». 

К пятнице Аркадия знал весь город, к воскресенью - половина страны.

Толпа пришла не благодарить. Люди пришли за зрелищем. Возмездие мы готовы разглядывать бесконечно: око за око, скомканные деньги за скомканные деньги. Это тебе не доброта, которая никому не интересна. Это правосудие.

Директор ходил счастливый: выручка утроилась. Он предложил Аркадию «делать что-нибудь эдакое почаще, для контента». Тот ответил коротко: «А зарплату в пять раз увеличите?» Директор отступил.

Тетю Валю за все время не снял никто. Доброта не аттракцион, ролик «Кассирша была добра» не наберет и десяти просмотров.

Вечерами Аркадий выходил на задний двор кормить бездомных кошек.

Приносил курицу - варил специально для пушистиков. Человека он разлюбил, а от нежности избавиться не сумел.

Однажды местный пьяница обругал тетю Валю при всей очереди. Она не ответила. Ответил Аркадий - тот, кто никогда не начинал первым. При всех описал хаму его жизнь: как тянет деньги из соседок, как пропил мозг и семью.

Отмерил человеку его самого полной мерой.

Тетя Валя долго молчала, потом сказала: 

- Не надо было, Аркаша. Он же не со зла, он от беды. Зря ты так.

И отвернулась. Ей было больнее не от пьяницы, а от защитника. Ударили бы ее саму - стерпела бы, но чтоб при ней рубили с плеча - этого она снести не могла.

Так и просидели весь день молча - Ветхий Завет и Новый, две кассы и стойка с акционными товарами между ними.

Осенью тетя Валя ушла. Ушла тихо. Напекла пирогов, угощала всех, обняла меня - и тут я понял, что за столько лет не узнал ни фамилии ее, ни адреса.

Она была как лампа в коридоре. Свет из «Полушки» вынесли вместе с ней - буднично, как выносят стул. Вкатили железный ящик самообслуживания.

Под Новый год бабушке не хватило двадцати трех рублей. По всем правилам зеркало должно было вернуть ей смущение и оставить без покупки. Аркадий, не поднимая глаз, будто делал что-то постыдное, полез в карман, достал деньги и доложил. «Берите», - буркнул он сердито. И отвернулся к пустой кассе, где теперь мигал железный ящик.

Уважаемые читатели! Если вы хотите, чтобы ваши произведения (стихи и короткая проза до 4 000 печатных знаков) были опубликованы, присылайте их на litera@krassever.ru. Произведения принимаются в прикрепленных текстовых файлах. Просьба указывать свое имя, возраст, населенный пункт и контакт для обратной связи. Рукописи не рецензируются, публикация производится на усмотрение редакции. Будем рады письмам от литобъединений региона.