От редакции. Согласны с вами, Андрей! С нового года объявляем конкурс на лучшую публикацию о вологодских гармонистах. Логдуз - особое место в Бабушкинском районе. Добротные, из толстущих брёвен русские избы. И даже полуразрушенные, они - поэзия. Так и захотелось запечатлеть их на фотоснимках и в памяти. Так же, как и людей, живущих здесь, с характерами, каких уже мало осталось на Руси, и на которых нам надо равняться, если хотим остаться русскими. Один из них -Александр Анатольевич Романов. Слыл он отменным гармонистом, пожалуй, одним из самых лучших в округе. Рассказывают, что один из старожилов не умер, пока не добился обещаний от родственников, что в последний путь его будет провожать Санко со своей тальянкой. Так и шёл Александр Анатольевич за гробом, наигрывая мелодии погрустнее. - Дядя Саша, а где вы игре учились? - поинтересовалась я, вспоминая о том, как родители сегодня водят своих чад еженедельно в музыкальную школу, а они, её закончив, и в руки инструмента не берут, а если и берут, то ничего толком и вспомнить не могут. - Прислушивался, как другие играют, и всё. Так же и тальянки сами делали. Ведь не только способности нужны, но и желание. Желаешь - делаешь. Нас вот шесть братовей было. Четверо играли, а двое - не могли, и всё тут. Мы-то тальянку к себе, а они увидят её и отпихивают. Сын мой, Владимир, который со мной сейчас живёт, тоже на баяне играет, хромке. Самоучка. Никакой школы не надо. А Шубину-то я читаю, - Александр Анатольевич неожиданно переводит разговор на нашу газету, -Шалушкина ещё есть, Романов. Смолин фотографирует... Нарочно ведь выписал опять вас на полугодие. Когда и правду пишете, а когда и позабавляюсь над вами. Не стесняйтесь больше правды-то писать! - Ну так, дядя Саша, не выписывайте тогда, - я пробую строить из себя обиженную, хотя мне очень льстит, что меня читают и знают. - Надо, - неожиданно твердо произносит дядя Санко. -Выписываю и буду выписывать. В газетах ведь и хорошего много пишут, не всё худое. Обо всём хочу знать. Например, о делах в сельском хозяйстве. В каждом районе есть управление по сельскому хозяйству. Ведь слово-то какое: уп-рав-ле-ние. Не конторка какая. А управлять-то и нечем. Где оно, настоящее-то сельское хозяйство? У нас в колхозе ферма была, разновозрастного скота стояло 500 голов, по 3 тонны молока в сутки доили. До 500 тонн хлеба собирали. - Дядя Саша, а у вас-то корова есть? - Как же. Яна -много за год дает. Марта помоложе, но тоже не жалуемся. Я уж, правда, доить-то их не могу - это на Володь-ке. Моё дело накормить. Ещё у нас бык Гаврик и Февралька - телушка. Да вот Шарик, собачонка. Тоже молока просит. Да курочек одиннадцать, да петушок. Поросенка-то уж и не держу, этих много. А было дело, и овец держал. Корову тут хотел сдать. Посчитал, у меня от неё ничего и не останется. Две справки надо, это в район ехать, 200 рублей в одну сторону. А везти коровушку надо далеко, в Тотьму, - в Бабушкине у нас не принимают. Своей машины нет, нанять надо. Легче ту корову закопать. А вы говорите, сельское хозяйство. А про лес вы пишете? Был я в лесной охране 25 лет. Мы и ночевали в лесу: то рубки ухода, то делянки, то посадки. А теперь ни кварталов, ни просек, ничего в лесу нету. Только все его рубят. А ведь понимать надо: живём хорошо, пока лес есть... А церкву нашу видели, как разрисовали? - не унимался дядя Саша. Я знаю, что храм деревенский восстанавливают в основном на пожертвования местных меценатов, и пока дело движется не так быстро, как бы этого хотелось. Но у дяди Саши на всё своя точка зрения, и я слушаю, не противоречу. - Купол красивый сделали для фотографий, а внизу - свалка. Но отовсюду крест видать, уже не худо! ...А про воспитание пишете. Год семьи. Поколение нынешнее - оно не трудовое. Только и старается что-либо утащить да украсть. До двадцати годов ребёнком считают. А я одиннадцати лет на семерых человек оставлен в войну был. Ночью надо лапти сплести, а днём на лошади работал. Раньше-то старому человеку отведут уголок в общем доме, кто поговорит с ним, кто кипяточку подаст, и он у всех на виду, и все - у него. Если не совсем плоха старуха, всё копошится понемногу - за ребятами малыми присмотрит, травку на усадьбе подёргает. А нынче? Только у нас в Логдузе более двух десятков старух по одной живут. Помрёшь, и жди, когда кто к тебе придёт. Их бы, по идее, всех в один дом надо - веселее и отопления меньше. Оказалось, что дед Сан-ко не только лапти умеет плести (одни подарил нам на память), но и валенки его в деревне до сих пор помнят, а некоторые ещё и носят. - Тоже спрашивают: где учился? Да сам по себе. Глядел да на ус мотал. Если что испорчу, подумаешь: шерсть-то своя была, всегда в доме овец держали. Первые свалял не так, вторые, а третьи получились. Дядя Санко - и первый на деревне пивовар. «Без Сан-киного пива и праздник - не праздник, и свадьба - не свадьба», - так говорили в Логдузе. - Пиво - оно очень полезное, - продолжает разговор Александр Анатольевич. - Нынче-то мы и квашеного ничего не употребляем. Откуда здоровью-то взяться? А раньше хмель-то принесешь в избу ощипывать - дак любушко хмельком-то подышать. Теперь и хмельники-то все порешили. У меня вон был за баней, уже второй год нету. Теперь украинской солью нас душат. Раньше было посолишь свинины в кадке. Солоновато - ничего. Повымо-чишь, два раза воду сменишь, и вари. А тут я поросёнка зарезал, посолил украинской солью, смотрю - пена пошла. Заходило моё мяско, так его довёл. Поехал тогда в Подболотье к знакомому. Там и раздобыл старой соли мешок, настоящей, вот и пользовался. Неужто своей русской соли не завезти? А хлеб? У нас его из Тоть-мы возят. А ну, как не привезут? Пропадём тогда. Своего амбара нет, колхозного -тоже нет. Раньше-то мелен-ка спасала, в войну. С картошки-то и скорлупки не бросали, всё высушишь, накопишь, да и на меленку. Александра хорошая у меня была. Александр и Александра. Певунья. Первые места занимала по молоку. Премии давали. Сейчас она на кладбище нашем покоится. Далековато оно, а оградка-то её видна из моего окна, видите? В яркий голубой цвет выкрасили, чтоб в любую погоду её видеть. Это, наверное, про нее, любимую Шурочку, частушка из репертуара дяди Сан-ко: - Я милашечку оставил За высокую горой. Как подует ветерочек, Я подумаю об нёй. Такой вот он человек, Александр Анатольевич. Настоящий, русский. А гармонистов в его родне - целая армия. Сын Владимир, братья Иван и Василий - все Романовы. Это только в Логлузе. А дальше - ещё больше.
Комментарии (0)