Если бы не путешествия по странам, в которых школьники и студенты обязаны были учить русский язык с таким же остервенением, с каким их русские собратья поглощали историю КПСС и основы марксизма-ленинизма, то я бы нашел много поводов для несогласия с этими мнениями. К счастью, ученые оказались правы: интерес к нашему языку действительно растет, причем не только в странах, в которых русский язык не был обязательным предметом, но и в тех, которые совсем еще недавно всеми силами пытались от него «освободиться». Открываю «Rzeczpospolita», польскую центральную газету, сразу вижу несколько объявлений: «Курсы русского языка». отрадно. Такие же объявления есть в немецкой, в литовской, в эстонской, в латвийской прессе, несмотря на то, что политические разногласия с прибалтийскими республиками у нас далеко еще не улажены. Впрочем, оставим политику на время, главное, что русский язык сохраняется. Другое дело - а какой это русский язык? Ведь в каждой из бывших братских республик существует свой национальный язык, и он не может не влиять на русский. Одно дело - русский язык, которым пользуются жители Киргизии, совсем другое - русский в Литве или Эстонии. Самой чувствительной к влиянию другого языка оказывается лексика. «Иду в вальгиклу, потом - в мокиклу, а уж потом, так и быть, забегу кирпикнусь» (иду в столовую, после - в школу, затем - в парикмахерскую) - так сообщал о своих планах на день мой товарищ, проживающий в Вильнюсе. «Вот это пыдер так пыдер! Ну и рога!» (вот это лось!) - восхищался охотник из Таллина. Зачастую местный корень становится настолько родным, что возникают странные грамматические гибриды: «Машина у нее не тюфнутая» (нем. TUV - технический осмотр). Нарушения проникают даже в письменную речь. Как, например, прикажете понять строчку в меню ресторана в Клайпеде «Мясо декабристов»? Или заголовок в киевской газете «Я не скучаю за Андреем Данилко»? Бывает и так, что нормы русского языка начинают диктовать правительства национальных республик. Классический пример - административная (и демонстративная) замена предлога «на» предлогом «в» в сочетании «на Украине» или указание употреблять в русском языке слово «гривня» вместо «гривна», или требование писать «Таллин» с двумя «н» (правда, после принятия решения о написании «Колыма» с двумя «а», требования смягчились). На фоне такой путаницы русским, живущим в других странах, все сложнее настаивать на чистоте нормы родного языка. С точки зрения языковедов, единый русский язык может распасться на несколько десятков национальных вариантов. А это, по мнению лингвиста Белоусова, приведет к тому, что наш язык не сможет выполнять свою основную функцию - функцию универсального межнационального общения. Беспорядочная смесь местного языка с русским породила особые, кошмарные образования. К таким можно отнести украинский суржик (так называют кашу из смеси разных круп) или белорусскую трасянку (мелкорубленая трава для корма скоту). Лингвисты до сих пор затрудняются с точным определением - они просто с печалью и тревогой признают: такое явление есть. Вот мы и вынуждены слушать: «визит в Украину», «далеко ли до Таллинна», «ператрахиваць правицельства», «дарагия жэншчины» и прочие перлы. Где граница между ошибкой и нормой? «Разница здесь не количественная, а качественная, - считает профессор Алексеев, заместитель директора Института языкознания РАН. - Если люди считают свой вариант языка эталоном, достойным изучения в школе и использования в прессе, тогда можно говорить о возникновении нового языка». Так, кстати, в свое время уже произошло с английским языком: ни мелкопоместные дворяне, ни деклассированные элементы, хлынувшие заселять Новый Свет, не владели хорошим английским. Как могли, так и говорили. Договорили: появился американский английский язык, трудно понятный для оставшихся на родине: после издания в конце XIX века первого словаря американского английского новый язык обрел свою норму. Таким образом, достаточно собрать и систематизировать имеющиеся отклонения от нормы классического русского языка жителей зарубежья, написать учебник, издать словарь, и появится новый язык, нормированный и кодифицированный... Не повод ли это для нас, жителей России, бережно относиться к нормам родной речи? Может, мы сами даем повод для разрушения собственного языка, когда «озвучиваем» еще что-то, кроме мультфильмов, когда говорим «нАчать» и «обеспечЕние»? Язык, конечно, не может не развиваться, но, наверное, лучше, чтобы он именно развивался, становился богаче, а не превращался в «трасянский суржик»... Если же обратиться к политике, то вот слова Хавьера Соланы, генерального секретаря Евросоюза, которые приводит латвийская газета «Час»: «...Вы в своей Балтии если бы не назывались русскими, то для Европы было бы понятно, что с вами делать. А то спекуляции на тему русских в Балтии уже утомили. Какие были у вас древние племена - кривичи? Назовитесь кривичами, говорите на кривичском языке и не морочьте нам голову. Русские живут в России...». Думается, комментарии тут излишни. С каких это пор, правда, испанец берется решать, на каком языке должны говорить русские люди?
Комментарии (0)