Ни капли спиртного в доме не было, он знал это точно и не пытался искать. В который уж раз глянул на свои отличные, времён выступлений на Союзе, лыжи, и в который раз оставил мысль об их продаже. Он кое-как оделся и вышел из квартиры. Лифт опять не работал, и Чепурин пошлёпал с девятого этажа. Когда-то для тренировки поднимался только пешком, а сейчас и спускаться было трудно, что-то ёкало внутри при каждом шаге, и бешено колотилось сердце. "Ну и колбасит..." Закусил сигаретину, но тут же выплюнул, не прикурив, такая тошнота подступила. Благо - магазин, место сбора их бригады, рядом в пристройке к его дому. Уже топчется на крыльце Васька Жлоб. И сразу видно, что тоже на мели. Бедолага. - Есть чего? - вместо приветствия спросил Жлоб. - Голяк! Чепурин лихорадочно огляделся по сторонам. И не напрасно. У киоска стоял Дутов из тринадцатой квартиры. Как-то затаскивали этому Дутову рояль на четвёртый этаж. С тех пор Чепурин частенько перехватывал у него денег. Дутов тоже его приметил, сунул в карман сигареты, сдачу и скоренько зашагал прочь. Но Чепурин не дал ему далеко уйти. - Здорово, Степаныч! Как самочувствие? - Нормально, - буркнул Дутов, отводя глаза. - Я ведь рассчитался с тобой в тот раз? Долг отдал? - Ну... - Дутов сделал попытку обойти его. - Гну! - панибратски ответил Чепурин, приобнял за плечи, зашептал в ухо. Дутов торопливо сунул ему деньги и почти побежал к дому. Чепурин вернулся к магазину. - За боярышником: на старт - внимание - марш! Аптечный киоск в магазине, и Жлоб быстро протёрся к окошку продавца, обойдя очередь. Похмелившись, они покурили. Жлоб сказал, что наклёвывается одно дело, но больше ничего не пояснил. - Вечером скажу. - Ну, добро. Они разошлись. Вернувшись домой, Чепурин заглянул в кухонный шкаф, нашёл чёрствый хлеб и яблоко. Подумал, что можно бы шкаф продать... Да кто купит такое старьё... Спортивные костюмы, "ветровки", кроссовки, лыжные шапочки, ботинки - всё отличного качества, давно продано. Даже медали загнал. Остались лыжи... Деньги-то нужны, а работы пока никакой. И он решился. Лыжи были в матерчатом чехле, и он не стал их из него доставать. Чего смотреть-то? Фирменные лыжи. Прихватил их подмышку и двинул в спортшколу. "Кому-нибудь из тренеров предложу - с руками оторвут". Двенадцать лет назад Сергей Чепурин стал чемпионом СССР по лыжным гонкам. Вошёл в сборную. А на тренировочном сборе к чемпионату мира схлестнулся с одним из тренеров... Вечером после тренировки зашли втроём в магазинчик соседний, по бутылке пива взяли. А тут этот "старший помощник младшего тренера" - нарушаете, мол, режим. Ну, Чепурин - нет бы промолчать-то, сошло бы с рук - врезал ему: - Не тебе бежать-то, а мне... - и дальше в том же духе. И устроили показательный процесс - вылетел Сергей из сборной. Вернулся он тогда домой, лыжи в дальний угол задвинул. Тренер его, ещё с детства, Иван Авенирыч, говорит: "Отдохни, Серёжа, успокойся. Через год опять союз выиграешь, ещё и на Олимпиаде побежишь..." А через год и Союза-то не стало. Сбережения у него тогда кой-какие были, да ещё мать была жива. Он и "отдыхал" два года. А потом взял и выступил на "Кубке Севера", да так, что всех "сборников" обогнал. Обогнать-то обогнал, да на том обгоне сердце надорвал. К врачам он не обращался, но сам знал, что всё - укатали его эти горки, и лыжи в угол задвинул уже навсегда. Авенирыч звал тренером в спортшколу, но Чепурину не больно-то улыбалось с малышнёй за копейки возиться. Вот если бы сборную России тренировать позвали... Но в сборную не звали. Бригада их сколотилась из бывших спортсменов, из тех, что не стали тренерами, не подались ни в бандиты, ни в предприниматели. Работали грузчиками, а летом на строительстве гаражей. Работали хорошо - мужики-то всё крепкие - и зарабатывали хорошо. Но вскоре и попивать многие стали. Уходить начали из бригады по разным причинам: кто не хотел спиваться, кто-то окончательно спивался, случайные люди стали появляться в их компании. И последнее время они уже перебивались чем попало. И пили все, много... Чепурин никак не думал, что встретит здесь Авенирыча, ему уж под семьдесят, давно пора отдыхать от трудов тренерских. А Иван Авенирыч сидел всё там же, в своей комнатушке, пропахшей скипидаром и лыжными мазями, со стенами, увешанными грамотами и фотографиями. Он колдовал над тисочками, с зажатым в них лыжным креплением. Сергей хотел развернуться да уйти по-тихому, но старый тренер увидел его в приоткрытую дверь. - Заходи, Серёжа, заходи... - идёт навстречу Чепурину, - заходи, чайку попьём, у меня, ты знаешь, всегда с мёдом. Сразу видно настоящего спортсмена - даже летом с лыжами... - глаза под седыми бровями смеются. - Решил, значит, всё же на тренерскую работу? Пора, брат, пора... - Здравствуй, Иван Авенирыч. Зашёл вот... - Чепурин сам себе противен стал. Уж сороковник стукнул, а как мальчишка, оправдывается. И он сказал грубовато: - Вот, Авенирыч, хочу лыжи продать, - глаза под бровями погасли. - Помню-помню, хорошие лыжи. Как ты бежал на них помню... - Не надо, Авенирыч. - А нам твоих лыж не надо. Не предлагай тут никому. Чепурин криво усмехнулся. - Ну не надо, так не надо. Счастливо. Здоровья вам. - И тебе того же, Серёжа... Заходи... Чепурин шёл по улице. И ему казалось, что все смеются над ним из-за этих нелепых сейчас, летом, лыж. Ему вдруг чётко представилось, что будет дальше: загонит он лыжи, выпьют, похмелятся... И однажды, когда он будет один в пустой квартире, откажет надорванное сердце... "Да оно ж всё равно однажды не выдержит... и всё же пожить-то ещё хочется... а всё из-за них..." И он хотел бросить в канаву ставшие ненавистными и ненужными лыжи... И увидел Нинку. Она хромала к нему на расшатанных каблуках. - Серёженька, здравствуй... А какие женщины у него бывали... Много их было. Но он не женился. Не хотел себя связывать. Думалось, что долго ещё будет денежным и сильным. И вот - Нинка, готовая отдаться любому за стакан бормотухи, Серёженькой называет. Да ведь, кажется, как-то по пьяни было с ней... Хотел послать подальше, но вместо этого сунул ей в руки лыжи: - На, продашь, они дорого стоят. Оставив оторопевшую Нинку с лыжами в руках посреди улицы, он пошагал в спортшколу к Авенирычу. А куда ещё ему было податься? Или в квартиру свою помирать, или к Авенирычу, и, может быть, выжить. Они поговорили. Иван Авенирыч предложил работу тренера со старшей группой, со следующей недели. Он явно суетился, растрогался: - Ну вот, Серёж, и хорошо, и молодец, я в тебя всегда верил. Может, тебе деньжат подкинуть? Чепурин отказался. Он попил с Авенирычем чая и пошёл домой. Думал о предстоящей работе, до начала которой оставалось три дня. Жлоб поджидал его у подъезда. - Дело, Серёга, есть дело... - Всё. Никаких дел. - Ты чё? Опупел? Верняк дело! - Ну, чего там? - Чепурин решил выслушать его, чтоб отвязался. - Москвичи приехали. Лес нужен. У тебя же в районе приятель на лесе сидит. Сведёшь их - и все дела. Получишь свои проценты от сделки. Ну, мне за наколочку отстегнёшь... Сергей задумался. Дело-то, и правда, верняк. И деньги нужны, не на вино, нет, как-то ведь надо дожить до первой зарплаты в спортшколе... Утром приоделся получше. Клиенты ждали его в белоснежной "десятке", как и договаривались, в центре города, у памятника Ленину. Двое молодых, весёлых и нагловатых мужиков. И Чепурин держался с ними весело и так же нагловато... Свести их он решил с Лёшкой Поповым, директором леспромхоза в прошлом. Теперь леспромхоз закрыт, но лес-то валят и вывозят. И Лёха на своих "делянах" крепко сидит. А когда-то с ним вместе начинали бегать, ещё на первенстве области. И хотя Попов не достиг таких высот в спорте, как Чепурин, но друзьями они остались на всю жизнь. Когда Сергей ушёл из спорта, Алексей звал его к себе, но Чепурин из глупой гордости отказался. Сергей попросил у одного из мужиков сотовый телефон, набрал номер Попова. Тот откликнулся сразу. Что за дело у Чепурина, понял с двух слов. - Приезжайте, всё порешаем. Чепурин представил, как скажет Попову, что вот - начинает тренировать, что пить завязал. Знал, что Лёшка порадуется за него. Через три часа были в лесном посёлке - сплошь барачного вида типовые дома, лишь на въезде несколько настоящих деревенских изб. В центре посёлка - двух-этажное здание из серого силикатного кирпича. Контора. Здесь и ждал их Попов. Он обнял Сергея, пожал руки москвичам. Гости сразу захотели "перетереть дело", а Чепурина Алексей провёл в столовую, находившуюся тут же на первом этаже, распорядился, чтобы его накормили. Сергей глядел на своего друга и завидовал - сильный, здоровый, сразу видно, что хозяин здесь. Алексей приглашал их ночевать, но москвичи заторопились. Были они явно довольны, возбуждены. - Получи деньги с них и оставайся, - сказал Попов Сергею, когда докуривали последнюю сигарету перед отъездом. - Погости, отдохни, Серёж. Так он это сказал, что Чепурин было и решился, но передумал. Не хотелось ему вот так - бедным родственником. - Спасибо, Лёш, не могу. Тренировка завтра. - А-а! Ну, тогда давай. Авенирычу поклон. Они пожали друг другу руки. Алексей, кивнув в сторону машины, спросил приглушённо: - Не кинут тебя с деньгами? - Нет. Неслись по трассе под сто сорок. Сергей старался не думать о страшной скорости, слушал блатные песенки, что крутили на магнитофоне ребята. "Не зря мне папа говорил, что деньги любят счёт..." - Верно, Серёга? - подмигнул он Чепурину. Что-то нехорошее шевельнулось в душе у Сергея. Он сделал вид, что задремал. Думал о предстоящей тренерской работе, о том, что начнёт новую жизнь и всё у него выправится и к Алексею съездит. - Держитесь! - рявкнул Олег, резко выруливая вправо и скидывая скорость. Мимо них, будто летучий голландец, пронеслась без огней и, казалось, без водителя, большая чёрная машина... - Козёл! - сказал Олег. - Урод! - подтвердил Артём. Музыку включили и молчали угрюмо. Они подвезли Чепурина до самого дома, Артём подал ему деньги. Жлоб, видно, дежурил, ждал. Сергей отсчитал его долю. - В магазин? - спросил Жлоб. - Я пас, - ответил Сергей. Жлоб удивлённо взглянул на него, но ничего больше не сказал. Лифт опять не работал. А Сергей очень устал. Еле добрался до квартиры. А когда вошёл, понял, что надо было остановиться этажом ниже, там у соседей есть телефон, и можно вызвать "скорую". Потому что сердце... сердце его... Он вспомнил, как бежал последние сотни метров до финиша на "Кубке Севера", и, держась за стену, пошёл вниз... Завтра тренировка... новая жизнь... Когда в понедельник он не пришёл на работу, Иван Авенирыч решил, что Чепурин опять запил, и окончательно отнёс его к своим педагогическим неудачам.
Комментарии (0)