Сделка о признании вины: возможно ли это в России?
480
Председатель областного суда Иван Бараев обратил внимание на то, что в США, например, уголовные дела рассматриваются либо единолично судьей, либо судом присяжных, а у нас в ряде случаев дела могут рассматриваться также судом в составе трех профессиональных судей. Такой порядок рассмотрения дел почти не применяется на практике. Нужен ли он? Еще один отличительный момент: Европейский суд не признает нашу надзорную инстанцию. Ведь если любой приговор может быть обжалован через несколько лет в порядке надзора - нет правовой определенности. Когда же считать приговор окончательным? Впрочем, возможен и другой взгляд на эти особенности российской Фемиды. Ведь это дополнительные механизмы торжества правосудия, которых нет на Западе. Надо ли считать излишней надзорную инстанцию, если она кроме прочих дает еще одну возможность устранения судебной ошибки. А возможность рассмотрения дел судом в составе трех профессиональных судей? Мне кажется, это позволяет избежать неизбежного непрофессионализма суда присяжных и неизбежного субъективизма одного судьи. Конечно, получается дополнительная нагрузка на наши суды, но сделать проще - не значит сделать лучше. И если "у них этого нет", так еще неизвестно, кому у кого стоило бы поучиться. Во время "круглого стола" обсуждались проблемы, возникающие при применении особого порядка рассмотрения дел, который впервые предусмотрен в новом УПК РФ. Речь вот о чем. Подсудимый, если он полностью признает свою вину, имеет право ходатайствовать о рассмотрении дела без анализа доказательств. В этом случае наказание не может превышать две трети от максимальной санкции статьи. Если, скажем, санкция статьи - от 1 до 3 лет, его уже нельзя лишить свободы более чем на 2 года. Впрочем, такой порядок рассмотрения не применим по отношению к тяжким и особо тяжким преступлениям. Если не вдаваться в формальные особенности применения этого порядка на практике, как его в целом можно оценить? Конечно, положительно. В иных делах все настолько просто и понятно, что рассмотрение доказательств, длящееся порою несколько дней, превращается в бессмысленную формальную процедуру. Надо, к примеру, вызвать в суд и допросить кучу свидетелей, хотя все, что они могут сказать, подсудимый и сам не отрицает. Хотя... нет таких хороших нововведений, которыми нельзя злоупотреблять. Например, подсудимый, вполне достойный быть наказанным с максимальной суровостью, предусмотренной законом, пишет такое ходатайство и максимально сурово его уже невозможно наказать. Судья, конечно, может и отклонить его ходатайство. А захочет ли отклонять? Ведь тогда придется возиться с этим делом, может быть, несколько дней вместо нескольких часов. В каждом ли случае хорошо это совпадение интересов судьи и подсудимого: судье поменьше работать, а преступнику - поменьше сидеть. Или иное: следователь может понимать, что доказательства у него слабые, дело, того гляди, развалится в суде и обвиняемого оправдают. А если убедить обвиняемого, что доказательства - "железобетон" и срок ему грозит максимальный, так лучше уж признать вину - тогда дадут поменьше. В итоге, суд вообще не рассматривает доказательства и за решетку отправляется человек, который при обычном рассмотрении дела мог быть оправдан. Надо понимать, что у абсолютно невиновного человека может быть дюжина самых разных причин для того, чтобы признать свою вину. Не случайно ведь столько критиковали сталинского генпрокурора Вышинского за печально-знаменитый тезис: "Личное признание - царица улик". Вывод собственно прост: "особый порядок" хорош, но применять его надо с большой осторожностью. Очень значимым и важным для понимания проблемы было выступление во время "круглого стола" Кетлин Макгловер, судьи штата Нью-Гемпшир США. Госпожа Макглавер рассказала о том, что в ее штате около 95% уголовных дел заканчиваются так называемой "сделкой о признании вины". Это значит, что подсудимый соглашается признать себя виновным, а прокурор делает рекомендацию судье о снижении наказания. Судья может и отказаться признать сделку, если сочтет предложенное обвинителем наказание слишком мягким. Причин уголовные дела любой категории, включая тяжкие и особо тяжкие допускают сделку о признании вины. Судье требуется порой 15 минут, чтобы признать сделку, то есть рассмотреть дело и вынести приговор. Если обвиняемый не идет на сделку, дело рассматривается судом присяжных. Приговоры в результате полного рассмотрения дела, как правило, более суровы. Госпожа Макгловер пояснила, почему сделка о признании вины у них так популярна: "Иначе наша система судопроизводства резко затормозила бы со свистом". Важность того, о чем рассказала Кетлин Макгловер трудно переоценить. Вряд ли даже подозревая об этом, она ответила на многие вопросы нашей жизни. Почему российская Фемида порою пробуксовывает, а наши суды завалены делами выше крыши? Наши суды действительно исследуют доказательства вины и устанавливают степень виновности. Пусть они делают это не всегда качественно, но они это делают. Россияне - носители иного типа правового мышления. Мы понимаем правосудие, как торжество справедливости. Поэтому само словосочетание "судебная сделка" для нашего уха звучит, мягко говоря, сомнительно. Там, где должна торжествовать справедливость, не место для сделок с грабителями и убийцами. Наши законодатели здраво рассудили, что "особый порядок" нельзя применять к делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, как это делают в Штатах. Так надо ли нам учиться у американцев? Безусловно. Основной принцип их судебной системы мы вполне можем использовать в некоторых случаях и в своей практике Мы тоже понимаем, чтокогда человеку дают срок "за три колоска" или "бидон молока" - это вряд ли можно назвать торжеством справедливости.
Комментарии (0)