Егор Гайдар: Минфин и ЦБ адекватно реагируют на остроту кризиса
478
- Егор Тимурович, могли бы вы дать сравнение кризису, который в настоящее время разворачивается в России, с предыдущими трудными периодами в экономике страны? - Главное отличие от кризисов, которые разворачивались ранее, состоит в том, что страна к нему хорошо подготовилась. Мы извлекли некоторые уроки из краха советской экономики 1991 года и из кризиса 1998 года, создали достаточно эффективные инструменты, обеспечивающие стабильность денежной и финансовой системы. Это крупные золотовалютные резервы и стабилизационный фонд, который недавно был преобразован в резервный фонд и фонд национального благосостояния. Крупных золотовалютных резервов у нас ни в середине 1980-х годов, ни в 1997 году, когда начался кризис в Юго-Восточной Азии, не было. Российские власти в последние годы бесконечное количество раз упрекали в том, что они имеют столь большие резервы. И не только политические проходимцы, которые всегда готовы заработать политическую популярность на идее, как надо разбазарить стабилизационный фонд. Со мной эту тему неоднократно обсуждали вполне квалифицированные специалисты из МВФ и Всемирного банка. Развитие событий в последнее время показывает, насколько были правы российские денежные власти, которые во время благоприятной конъюнктуры мировых цен на нефть создали резервы, которые сегодня позволяют нам управлять кризисом. - А к чему были не готовы российские власти? Ведь вплоть до середины сентября Правительство говорило, что Россия является «тихой гаванью». - Дело в том, что власти обязаны говорить то, что они обязаны говорить. Я ничего подобного не говорил. О том, какие у нас будут проблемы, подробно рассказал на заседании учёного совета в январе этого года. Но власти есть власти, и они не должны поддерживать панику на рынках. Они должны иметь резервы, чтобы справиться с этой паникой. И эти резервы у них есть. И это, на мой взгляд, важнейший фактор, обеспечивающий некоторый уровень стабильности в российской экономике. - Но не абсолютный? - Не абсолютный. Но в мире тяжёлый финансовый кризис, и он не обходит стороной нашу страну. - Насколько адекватными, своевременными и результативными вам представляются действия властей в условиях кризиса? - По тактике и конкретным мерам - наверное, можно что-то сделать лучше. Но в целом они своевременны и адекватны. - В какой степени тот пожар, который бушует на финансовом рынке, уже перекинулся на реальный сектор? Приобрёл ли финансовый кризис черты общеэкономического кризиса, который пронизывает все уровни экономики? - Я бы не хотел, чтобы наши читатели поддавались панике, но такой масштаб мирового финансового кризиса не может не сказаться на реальном секторе. И по нашим представлениям, он уже начинает сказываться. Но в этом нет никакой катастрофы. Американская экономика, которая уже 200 лет росла крайне динамично, замедляется радикально раз в пять-десять лет. Мы создали рыночную экономику, которая в последние 10 лет динамично росла. Если она замедлится на протяжении ближайших следующих месяцев, я бы относился к этому совершенно спокойно. - Исходя из событий последнего времени, в чём могут состоять оптимистичный и пессимистичный сценарии? - Оптимистичный сценарий состоит в том, что мы удержим денежную стабильность на фоне снизившихся темпов экономического роста и резко сократившегося притока капитала. Я думаю, что этот прогноз и оправдается. Конечно, если начать делать серьёзные экономические и политические ошибки, то развитие событий может быть гораздо более драматическим. Но я думаю, что такие ошибки не будут сделаны. - Какие ошибки вы имеете в виду? - Продолжать бурно наращивать бюджетные расходы и начать крайне быстро использовать резервный фонд и фонд будущих поколений. Я не к тому, что не надо вообще трогать средства фондов, они и созданы для управления подобными ситуациями. Вопрос в том, в каких масштабах и в какие сроки. - Тем не менее набор уже объявленных Правительством мер тянет больше чем на два триллиона рублей... - Пока Минфин и ЦБ достаточно адекватно реагирует на остроту кризиса. Другой вопрос, что многие проблемы, которые возникают сегодня, были заложены экономической политикой, которая проводилась на протяжении последних лет. Там была странная комбинация ответственной бюджетной политики, политики, направленной на сокращение долговых обязательств, и крайне либеральной позиции государства по отношению к заимствованиям государственных компаний, которые рынок рассматривал как государственные долги. Сегодня мы расхлёбываем последствия такой странноватой политики. Но ключевые решения по этому поводу были приняты не сейчас, а год-два-три назад, когда, например, Газпром бурно наращивал краткосрочные заимствования. - Тем не менее сумма средств золотовалютных резервов почти соответствует корпоративному и суверенному российскому долгу. - Значит, на бреющем полёте мы можем как-то разобраться с ситуацией. - А не приведут ли массированные вливания в государственные банки, планы государства поддерживать котировки государственных компаний к ещё большему возрастанию роли государства и снижению эффективности экономики в долгосрочной перспективе? - Такой риск существует. Мировой финансовый кризис - это всегда встряска для мировой экономики, и из этой встряски она выйдет более мобилизованной, более эффективной, более жёсткой. Нам надо будет работать и жить в мире с более конкурентоспособной мировой экономикой и уметь в этом жёстком мире найти своё место. Это непростая задача. К её решению надо готовиться. В этой связи такая расслабленность в экономической политике, которая была характерна в период крайне высоких цен на нефть, сегодня неуместна. Идея, что можно отдохнуть от реформ, которые не были реализованы в последние годы, должна уйти в прошлое. Чтобы сделать это, надо хотя бы перечитать программу экономических реформ, которая была подготовлена в конце 2003 -начале 2004 года для второго срока президентства Владимира Путина, но в большей части так и не была реализована. - Та политика, которую проводит Россия, не является исключением. Сейчас во всём мире идёт рост влияния государства, включая национализацию банковских институтов, государственные интервенции. Как это может отразиться на мировой экономике в целом? - Результатом такой политики будет снижение темпов экономического роста на протяжении следующего десятилетия. - Вернёмся к реальному сектору. У нас, очевидно, начинаются проблемы у отраслей, которые явно перекредитованы, начиная от строительной отрасли и далее по цепочке. Насколько велики могут быть социальные последствия этого? - Это будет немного другая жизнь. Я ещё раз подчеркну - если не делать ошибок, никакой экономической катастрофы не будет. Но социальной ситуации, когда власть может делать всё, что угодно, и на фоне 10-процентного роста доходов населения это не имеет никаких политических последствий, больше не будет. Однако, например, проблема безработицы - это прежде всего проблема депрессивных регионов: села и малых городов. Конечно, это требует очень серьёзного внимания, и здесь в условиях кризиса принципиально важно развитие того направления, которое активно обсуждается и в мире, и в наших органах власти: борьба с бедностью и развитие микрокредитования бизнеса. Решать проблемы бедности, предоставляя разные виды субсидии, малоперспективно. В первую очередь, надо увеличивать доходы тех, кто живёт в депрессивных регионах. Мне кажется, что понимание этого в российских органах власти есть. - Но тем не менее многие крупные градообразующие предприятия, никак не относящиеся к разряду депрессивных, тоже заговорили о сокращении инвестиционных программ. В частности, это строительные компании, так как в отрасли прогнозируется достаточно агрессивное снижение темпов роста строительства. - Могут быть проблемы у крупных предприятий. Но всё-таки хочу сказать, что крупнейшая проблема, которая обозначается бизнесом в данных наших опросов, - это проблема нехватки персонала. В этой связи сокращение занятости на крупных предприятиях в строительстве или металлургии - это пока облегчение проблем с персоналом в других отраслях экономики. Это не значит, что так будет всегда. Но это картина на ближайшие месяцы. - А если посмотреть на горизонт двух-трёх лет? - Это зависит от того, как будет развиваться ситуация в мировой экономике. По крайней мере, я не берусь сказать, что нынешние трудности мировой экономики обернутся для мира мировой рецессией по стандарту 1929-1933 годов. - То есть оценки, что происходящее в мире по своим разрушительным последствиям можно назвать мировой экономической войной, преувеличены? - Говорить так пока ещё преждевременно. Ясно, что у нас серьёзное замедление темпов экономического роста. Насколько протяжённым оно будет - очень трудно прогнозировать. То, что мы сталкиваемся с серьёзными проблемами в мировом финансовом секторе, подталкивает к тому, что можно сформулировать гипотезу, что из этого периода трудностей мы вряд ли выйдем раньше, чем через год, а возможно и два. Но ещё раз подчеркну, это гипотеза. - Какими могут быть политические последствия для России? Например, многие считают, что результаты выборов 1999 года, когда либералы в Госдуме получили значительное представительство, были в значительной степени заложены кризисом 1998 года. Что можно прогнозировать сейчас? - Управлять Россией на фоне тяжёлого экономического кризиса и управлять Россией в условиях динамичного экономического роста -это две разных задачи. Соответственно, в случае, если российская экономика столкнётся с тяжёлыми последствиями того, что происходит в мире, это создаст новые вызовы для российских властей. Надеюсь, что они сумеют с ними справиться.
Комментарии (0)