Судьба адмирала Колчака и его «АНГЕЛА-ХРАНИТЕЛЯ» Анны Тимиревой
1323
До революции Колчак вырос в семье военных, его отец был морским офицером-артиллеристом. В четырнадцать лет поступил в морской кадетский корпус, где сразу обратил на себя внимание. «Колчак, молодой человек невысокого роста с сосредоточенным взглядом живых и выразительных глаз... серьёзностью мыслей и поступков внушал нам, мальчишкам, глубокое к себе уважение», - рассказывал его товарищ по корпусу. Когда в 1894 году Колчака удостоили первой премии, он отказался от неё в пользу своего товарища, которого считал способнее себя. Окончив обучение, Александр Васильевич четыре года провёл на кораблях Тихоокеанского флота. На стоянке в греческом Пирее его разыскал Эдуард Толь - известный географ и геолог. Он зачислил Колчака в готовившуюся экспедицию по поиску легендарной Земли Санникова. В мае 1901 года, во время зимовки шхуны «Зари», Толь и Колчак совершили 500-километровый маршрут на собачьих упряжках за 41 день. Сдержанный Толь тогда назвал Колчака «лучшим офицером экспедиции», а одному из островов, открытых в Таймырском заливе Карского моря, было присвоено имя Колчака. Позднее в советское время этот остров переименовали. После двухлетней экспедиции на деревянном китобое «Заря», двух зимовок во льдах, возвращения и нового путешествия по следам пропавшего барона Толя, Колчак отправится на русско-японскую войну. В Порт-Артуре он командовал эсминцем, раненым и тяжелобольным попал в японский плен. А в конце апреля 1905 вместе с группой офицеров через Америку отправился в Россию. С тех пор Колчак много делал для восстановления флота, работая в Морской академии и Морском генштабе. Одновременно он опубликовал труды на основе результатов полярных экспедиций, в которых предвидел глобальную картину дрейфа льдов в Северном Ледовитом океане. Через полвека его гипотезу подтвердили траектории движения советских и американских дрейфующих станций. Столетие спустя арктические исследования Колчака приобретут особую актуальность в связи с тем, что на международной арене будет вестись активная борьба за территории Северного Ледовитого океана. Когда началась мировая война, Колчак проявил себя как выдающийся специалист по минному делу. Именно его система расположения минных полей помогала надёжно защищать морские базы и боевые корабли. При непосредственном участии Александра Колчака уничтожались вражеские конвои и боевые корабли. Он неделями не покидал мостик, изумляя своей выносливостью и заражая энергией всех - от командиров кораблей до нижних чинов. Ещё до окончания войны Александра Васильевича Колчака назначили командующим Черноморским флотом с производством в вице-адмиралы. Это известие застало Колчака в Ревеле. Он сразу же поспешил в Гельсингфорс для получения дальнейших указаний. Судьбоносная встреча Так совпало, что расцвет карьеры Александра Колчака пришёлся на смутное предреволюционное время. Тогда же произошла его встреча с Анной Васильевной Тимиревой - дочерью директора Московской консерватории Василия Сафонова. Познакомились Колчак и Тимире-ва в доме лейтенанта Подгурского в Гельсингфорсе. Оба были несвободны: у Александра Васильевича - жена и сын, у Анны Васильевны - муж - капитан первого ранга Сергей Тимирев. Тогда они ещё не знали, что вместе им суждено пробыть пять лет, причём большую часть этого времени придётся прожить порознь. Месяцами они поддерживали связь письмами, которые писали так часто, как только было возможно. В этих посланиях - признания в любви и страх потерять друг друга. «Прошло два месяца, как я уехал от Вас, моя бесконечно дорогая, и так ещё жива передо мной картина нашей встречи, так же мучительно и больно, как будто это было вчера, на душе. Столько бессонных ночей я провёл у себя в каюте, шагая из угла в угол, столько дум, горьких, безотрадных. Я не знаю, что случилось, но всем сво- им существом чувствую, что Вы ушли из моей жизни, ушли так, что не знаю, есть ли у меня столько сил и умения, чтобы вернуть Вас. А без Вас моя жизнь не имеет ни того смысла, ни той цели, ни той радости. Вы были для меня в жизни больше, чем сама жизнь, и продолжать её без Вас мне невозможно», - писал адмирал к Анне Васильевне. Она призналась ему в любви первой. «Я сказала ему, что люблю его». И он, уже давно и, как ему казалось, безнадёжно влюбленный, ответил: «Я не говорил вам, что люблю вас». -«Нет, это я говорю: я всегда хочу вас видеть, всегда о вас думаю, для меня такая радость видеть вас». И он, смутившись до спазма в горле: «Я вас больше чем люблю»... Александр Васильевич всюду возил с собой её перчатку, а в его каюте висело фото Анны Васильевны в русском костюме. «...Я целыми часами смотрю на Вашу фотографию, которая стоит передо мной. На ней - Ваша милая улыбка, с которой у меня связаны представления об утренней заре, о счастье и радости жизни. Может, поэтому, мой ангел-хранитель, дела идут успешно», - писал адмирал Анне Васильевне. «Вы знаете не хуже меня» Когда в начале марта 1917 года монархия в России пала, Колчак писал Тимиревой: «При возникновении событий, известных Вам в деталях, несомненно, лучше, чем мне, я поставил первой задачей сохранить в целости вооружённую силу, крепость и порт, тем более что я получил основание ожидать появления неприятеля в море после восьми месяцев пребывания его в Босфоре». Колчак пользовался на флоте непререкаемым авторитетом. Его умелые действия довольно долго позволяли удерживать флот от революционного развала. Однако остановить этот процесс одному ему было не под силу. «Наши переживания за две войны и две революции сделают нас инвалидами ко времени возможного порядка... На почве дикости и полуграмотности плоды получились поистине изумительные... Впрочем, это ведь повсеместно, и Вы сами знаете это не хуже меня...», - писал Александр Колчак Тимиревой. Верховный правитель российского государства В октябре 1918 года адмирал был назначен военным и морским министром « сибирского правительства», а 18 ноября при поддержке кадетов, белогвардейских офицеров и интервентов произвёл переворот и установил военную диктатуру, приняв титул «верховного правителя российского государства» и звание верховного главнокомандующего. К этому времени жена Колчака Софья уже несколько лет проживала в эмиграции. Вот как описывает Александр Васильевич ей своё положение: «Я служу Родине, своей Великой России так, как я служил ей всё время, командуя кораблём, дивизией или флотом. Я не являюсь ни с какой стороны представителем наследственной или выборной власти. Я смотрю на своё звание как на должность чисто служебного характера. По существу, я -Верховный главнокомандующий, принявший на себя функции и Верховной Гражданской Власти, так как для успешной борьбы нельзя отделять последние от функций первого. Моя цель первая и основная - стереть большевизм и всё с ним связанное с лица России». Последние годы жизни адмирала В 1918 году Тимирева объявила мужу о своём намерении «всегда быть вблизи Александра Васильевича» и вскоре была официально разведена. После этого Анна Васильевна считала себя женой Колчака. Вместе они пробыли менее двух лет - по январь 1920 года, когда Колчак был передан ревкому. Почти до самого конца Колчак и Тимирева обращались друг к другу на «Вы» и по имени-отчеству: «Анна Васильевна», «Александр Васильевич». В письмах у Анны только однажды вырывается: «Сашенька». За несколько часов до расстрела Колчак написал ей записку, которая так и не дошла до адресата: «Дорогая голубка моя, я получил твою записку, спасибо за твою ласку и заботы обо мне... Не беспокойся обо мне. Я чувствую себя лучше, мои простуды проходят. Думаю, что перевод в другую камеру невозможен. Я думаю только о тебе и твоей участи... О себе не беспокоюсь - всё известно заранее. За каждым моим шагом следят, и мне очень трудно писать... Пиши мне. Твои записки - единственная радость, какую я могу иметь. Я молюсь за тебя и преклоняюсь перед твоим самопожертвованием. Милая, обожаемая моя, не беспокойся за меня и сохрани себя... До свидания, целую твои руки». Колчак был расстрелян возле Знаменского монастыря в Иркутске 7 февраля 1920 года в соответствии с распоряжением Ленина по приговору Иркутского военно-революционного комитета. Перед смертью, по преданию, адмирал пел свой любимый романс «Гори, гори моя звезда». После расстрела тело Колчака увезли на Ушаковку ( приток Ангары) и сбросили в прорубь. Позднее были напечатаны воспоминания председателя Чрезвычайной следственной комиссии Самуила Чуд-новского: «Рано утром 5 февраля я поехал в тюрьму, чтобы привести в исполнение волю революционного комитета. Удостоверившись, что караул состоит из верных и надёжных товарищей, я вошёл в тюрьму и был проведён в камеру Колчака. Адмирал не спал и был одет в меховое пальто и шапку. Я прочитал ему решение революционного комитета и приказал моим людям надеть ему ручные кандалы». Когда за адмиралом пришли и объявили, что будет расстрелян, он спросил, кажется, вовсе не удивившись: «Вот так? Без суда?»...». После гибели Колчака Анна Васильевна прожила ещё 55 лет. Первые сорок лет этого срока она провела в тюрьмах и лагерях, из которых её изредка выпускали на волю на короткое время. До последних лет жизни Анна Васильевна писала стихи, среди которых есть и это: Полвека не могу принять -Ничем нельзя помочь, И всё уходишь ты опять 8 ту роковую ночь, Но если я ещё жива, Наперекор судьбе, То только как любовь твоя И память о тебе.
Комментарии (0)