Спасительная мамина рука

27 января 1944 года - день полного снятия блокады Ленинграда

Постоянное чувство голода, темнота и холод - так описывает свои первые детские впечатления Тамара Благинина, бывшая жительница блокадного Ленинграда, ныне проживающая в Октябрьском доме-интернате для престарелых и инвалидов. В ее жизни было много потерь и горя, но оптимизм и врожденное жизнелюбие помогли преодолеть все невзгоды.

Вкус дуранды

- Мой папа, Калистрат Николаевич, родом из Сибири, мама - Мария Федосеевна - из Черниговской области. Познакомились они в Ленинграде, где трудились на заводе, - начинает свой рассказ Тамара Калистратовна. 

В 1936-м в молодой семье по­явился первенец, девочка, умершая еще в младенчестве. Потом родилась Тамара, а вслед за ней младший брат Толик. Калистрат Николаевич прошел финскую войну, а с началом Великой Отечественной добровольцем ушел на фронт. 

В сентябре 1941-го, к началу блокады, Тамаре было три с половиной года, ее братику только год.

Уже в конце октября начался голод. Норма хлеба по карточкам постоянно сокращалась, да и за мизерным пайком нужно было отстоять большую очередь. Отоварить карточки разрешалось только в том магазине, за которым закреплялась семья. От дома Благининых на Каменноостровском проспекте до «их» булочной было около километра. Идти приходилось по не расчищенным от снега улицам, держа на руках маленького Толика. Оставить детей одних женщина не решалась. В первую и самую страшную блокадную зиму по Ленинграду распространились слухи о случаях каннибализма: мол, кто-то целенаправленно ворует чужих детей.

Каждый поход до булочной отнимал много сил. Восполнить их не помогал ни мизерный паек, ни добавка в виде блокадной каши из дуранды. Какое-то время в ленинградских магазинах еще продавался жмых - спрессованные бруски отходов, оставшихся от производства муки. Их и называли дурандой. Ее распаривали в кастрюле до консистенции каши или запекали, добавляя в получившиеся лепешки толченый сухой горох. Но этого рациона, естественно, не хватало. Видя, что дети слабеют, Мария Федосеевна решила отдать Тамару в круглосуточный детский сад. 

- Мама меня одела и отвела за руку к какой-то тете. Я не хотела с ней оставаться, плакала и только потом узнала, что мама меня не бросила, а наоборот, спасала мою жизнь, - сдерживая слезы, говорит наша собеседница.

Мама и младший брат умрут от голода в марте 1942-го. Сама же Тамара в это время будет уже за пределами осажденного города - в конце зимы ее вместе с другими детьми вывезут из Ленинграда по ледовой «Дороге жизни».

О том, как проходила эвакуация, Тамара Благинина почти ничего не помнит: от недоедания она находилась в сильной стадии истощения. В память врезалась только грузовая машина да перестук поездных колес. В любом случае эвакуируемых детей везли через Вологодчину: другой дороги, чтобы попасть в конечную точку маршрута в Кировской области, тогда просто не было.

Хлеб на игрушки не меняли

Изнурительную эвакуацию перенесли не все. Тех, кто выжил, привезли в деревенскую барскую усадьбу, отданную под детский дом. Стали постепенно откармливать оставшейся с осени картошкой и капустой. 

- Квашеной капусты я тогда на всю жизнь наелась, - вспоминает наша героиня.

О месте нахождения детского дома узнал отец маленькой Тамары, военный шофер. Списался с администрацией, а однажды даже прислал в детдом раздобытый где-то купол немецкого парашюта - из его шелковой ткани пошили несколько простыней.

Весной 1945-го часть детдомовцев, у кого остались в живых родственники, стали партиями отправлять назад. До Ленинграда вновь добирались с пересадками - сначала на барже, а потом на поездах через Вологду. Там же в дороге встретили весть о Победе.

В середине мая 1945-го вернулись в город на Неве. Так как отец все еще был в армии, Тамару вновь поместили в детдом, уже ленинградский. Наконец в июле вернулся отец и забрал девочку к себе. Заселились в свой старый дом. Он, в отличие от соседнего, где бомбой снесло целый угол, остался невредим.

- Жилья не хватало, почти все квартиры стали коммунальными. Вот и мы жили вместе с четырьмя квартирантами, - продолжает свой рассказ Тамара Благинина. - Отец устроился работать шофером, а мы гуляли с подругой, смотрели, как восстанавливается город. Часть домов строили пленные немцы, предлагавшие нам обменять на хлеб выстроганные из дерева игрушки. Но мы на такой обмен никогда не соглашались. Ненависти к поверженному врагу не было, но и как-то помочь желания не возникало. Был у переживших блокаду детей и страх, что война вернется снова. Вспоминается случай: раздалась канонада, как потом оказалось, шла подготовка к салюту. Подружка крикнула: «Немцы наступают!» - и мы, две девчушки, от страха спрятались в уборной, где и находились, пока нас не нашел кто-то из взрослых.

А потом в жизнь едва оправившейся от войны восьмилетней Тамары пришло новое горе: всего через два месяца после воссоединения с отцом, в сентябре 1945-го, он подорвался на мине, по работе поехав на Пулковские высоты. Восьмилетняя девочка стала круг­лой сиротой.

Прислушиваясь к себе

Тамару снова ждал детдом, но на ее комнату «положила глаз» соседка, оформившая опекунство над ребенком. Теплых чувств между ними не было, но, по крайней мере, Тамара смогла остаться в доме своего детства и продолжила посещать обычную школу. 

А потом девочку чудесным образом отыскала мамина подруга, ставшая для ребенка настоящим ангелом-хранителем.

Через несколько лет опекунша получила комнату в другом доме и съехала, оставив Тамару полноценной хозяйкой ее жилплощади. Девушке не было еще и 14, но то поколение взрослело намного быстрее нынешнего. Еще до совершеннолетия Тамара освоила профессию механика, а затем поступила в медицинский техникум. Со временем устроилась и личная жизнь.

- У маминой подруги был сын, и когда мы выросли, он сделал мне предложение. Я согласилась, оставив себе девичью фамилию в память о родителях, - говорит Тамара Калистратовна. - После техникума, так как у меня была жилплощадь, оставили в Ленинграде. По распределению попала на химико-фармацевтический завод, где проработала больше 40 лет вплоть до выхода на пенсию и всегда помнила мамину руку в день нашего расставания. Уже взрослой нашла маминых родственников под Черниговом, вплоть до 90-х ездила к ним в гости, но потом наше общение прекратилось.

С 2023 года Тамара Благинина живет в Вологде. Трудное детство не прошло бесследно - у нее есть проблемы со здоровьем. Но память по-прежнему ясная и отчетливая - многие события, отдаленные десятилетиями, она помнит до мельчайших подробностей. А еще не признает телевизор, но любит слушать радио. Эта привычка, появившаяся еще в детдоме, продолжилась и в ленинградской квартире, а теперь вот и в одноместной комнате Октябрьского дома-интерната, где всегда под рукой ее любимый радиоприемник. Слушает и новости, и музыкальные программы, особенно классическую музыку.

- Еще когда в техникуме училась, увидела на ДК надпись «Учимся слушать музыку!» Вот я ее и слушаю, заодно прислушиваясь к своему мироощущению, - сказала нам на прощание Тамара Калистратовна. - Мужа давно уже нет, Бог нам детей не дал, но на судьбу я не жалуюсь. В жизни было немало плохого, но и много хорошего. И это хорошее останется со мной навсегда...

Максим Володин и Вера Баткова

В тему

В годы войны через Вологодскую область было вывезено около двух миллионов ленинградцев и раненых бойцов Красной армии. Большинство из них проследовали через Бабаево, Череповец и Вологду в тыловые районы страны, но свыше 150 000 человек нашли приют на территории Вологодчины. После победного мая 1945-го кто-то из них вернулся, а многие остались у нас насовсем, внеся ощутимый вклад в послевоенное развитие региона. Но человек, увы, не властен над временем. На конец прошлого года, по данным Областного совета ветеранов, на Вологодчине проживало чуть более 80 бывших блокадников.

Раненых бойцов доставляли на Вологодчину военно-санитарными поездами. | Фото с сайта gudok.ru