Вместо утки встретил Мартына

На май в тот год пришлось два выходных и два праздничных - всего четыре свободных дня. Прикинув возможную нагрузку от сидения в эти дни за столом, я заранее начал подступать к жене с уговорами об отлучке из дома на все это время. Была открыта охота на утку и вальдшнепа, а погода стояла теплая…

Лесные проселки просохли быстро. На извилистых и узких реках, текущих вокруг болот, с дико заросшими берегами, вешняя вода держалась чуть ли не до половины июня. Зная это, я рискнул-таки податься через Углишное болото на Внину, в урочище, прозывавшееся Фоминым коленом. Болото сдалось без особых потуг. Но, достигнув реки, я призадумался: переправа без лодки или плота была невозможна. Вплавь рисковать не хотелось. А домик, в котором можно было безбедно жить даже зимой, оставался на противоположном берегу. 

Погода позволяла ночевать и под открытым небом, и я начал устраивать бивак, но чья-то залихватская песня «Вдо-о-ль по Пи-те-ер-ской» озадачила меня. Встретить в эту пору здесь человека было неожиданно: окружной дорогой весной сюда не на любом тракторе проедешь. Но песня приближалась. Я не успел собраться навстречу, как из-за поворота реки выплыл чудо-корабль. Это была брошенная лесорубами цистерна от бензовоза. Помню, как снятая с колес или саней, она лежала на берегу километрах в пяти выше по реке. Сейчас же в открытом ее люке, как капитан на мостике корабля, с шестом в руках стоял мужчина. Он весь сиял. Шапка-ушанка на затылке, фуфайка нараспашку.

Красок добавляли песни. Жаль только, что исполнитель, по-видимому, не знал до конца ни одной из них и без конца менял «пластинки» одну за другой. Судно причалило к берегу около домика. Мужик присел в «трюм», вытащил один за другим три или четыре узла, выбросил их на берег, выбрался сам и, привязав цистерну проволокой к ближнему дереву, направился к домику. 

- Эй, капитан, не возьмешь ли в компанию? - подал я голос.

Мужик остановился, высмотрел меня среди кустов, молча вернулся к кораблю, отвязал его и повел назад через реку.

- Ты извини, друг, если что не так, - начал я, но незнакомец лишь махнул рукой, давая понять, что тему развивать не стоит.

- Двоих-то выдержит ли? - поинтересовался я, когда судно подошло к моему берегу.

- И четверых поднимет, - подал наконец голос незнакомец.

Так у меня исчезла проблема с ночевкой. Мы выгрузились и перенесли вещи к домику. Я представился. Он назвался тоже:

- Толя Мартынов, серогон (заготовитель смолы. - прим. авт.). Смолку гоню я в этих краях уже, наверное, пятнадцатый сезон. Друзья зовут Мартыном.

Таким знакомством и ограничились. Я воспринял оговорку насчет друзей как намек на то, что Мартын не возражает, если и я буду считать его своим другом. Дальнейшее наше общение вылилось именно в такие отношения. Человеком он был простым и гостеприимным даже с совершенно незнакомыми людьми. Ошибся я лишь в том, что называл посудину, на которой приплыл Мартын, цистерной, кораблем или судном. Капитан пояснил, что это - крейсер! Потом при каждом удобном случае он подчеркивал свое особое отношение к флоту, хотя никакого моря по жизни даже издали не видал. Его стихия - тайга. 

Я старался понять, какая тут может быть связь, но ни в день знакомства, ни при последующих встречах так и не узнал у Мартына про интересующий меня вопрос, и это навсегда осталось для меня предметом догадок.

Николай СМИРНОВ, Вологда