Причиной смерти Владимира Балкина стала халатность врачей?
1343
«Папа доверял врачам»
Дом Балкиных был наполнен детскими голосами (из Череповца на лето приехали две дочери с семьями), ароматом морошкового варенья и светом ясного летнего дня, но радости на лицах взрослых мы не увидели.
- Муж умер в марте, и с тех пор не было минуты, чтобы я не думала о нем, и плачу каждый день, - рассказывает хозяйка дома Ирина. - Как и в каждой семье, у нас бывало всякое, но трех дочерей мы вырастили хорошими людьми, и муж очень гордился этим.
- Папа любил, когда мы собирались все вместе в нашем доме, - вступает в разговор дочь Катя. - Человек чувствовал себя нормально, приехал в больницу просто подлечиться, доверял врачам на все сто процентов, всегда уважал их. Отец очень хотел жить, у него были большие планы.
Как рассказывают родственники, Владимир - инвалид по травме, которую он получил, работая в лесу. У него был сломан позвоночник в двух местах, произошло опущение кишечника, выпали все зубы. В областной больнице Владимиру сделали операцию на позвоночнике (вставили титановую конструкцию). Потом прошла еще одна операция, уже по удалению этой конструкции, во время которой обломился бракованный болт, врачи не смогли его достать. «Так и жил отец с этим болтом в позвоночнике, - вспоминают дочери. - Спина часто болела, на ней из-за болта образовалась шишка. Он сильно похудел после операции, весил всего 38 килограммов. После тряски по нашим «хорошим» дорогам ему приходилось подолгу отлеживаться. А ездить был вынужден часто - каждый год отец проходил ВТЭК, пожизненно инвалидность третьей группы давать ему не хотели, зато периодически грозились снять. Ежегодно папе необходимо было лежать в больнице, вот и в конце прошлого года он подлечивал желудок, радуясь тому, что набрал вес до 61 килограмма. А с начала этого года он стал ждать место у невропатолога, и, наконец, дождался».
«Он не собирался умирать»
«15 марта отца положили в Вашкинскую ЦРБ. Никто не ожидал ничего плохого, папа чувствовал себя хорошо, каждый день звонил нам, рассказывал свои новости. А 20 марта впервые от него не было звонка, - пишет дочь Катя. - Я забегалась с малышом и решила, что завтра позвоню сама. Но на следующий день позвонила сестра, которая работает в больнице, и сообщила, что вчера отцу стало очень плохо. Оказывается, лечащий врач, невропатолог Марьин, назначил ему лечение, которое противопоказано при язве желудка и двенадцатиперстной кишки - это было указано в медицинской карте отца, но врач, видимо, даже не удосужился заглянуть в историю болезни.
20 марта после обеда у отца начались сильные боли за грудиной, да такие, что он не мог двигаться и говорить. Хирург Богачев, осмотревший его, заявил, что «острого живота» нет, скорее всего, старые спайки дают о себе знать.
Боли не прекращались, тогда папе сделали рентген, но хирург и там ничего не увидел, а рентгенологу снимок по какой-то причине не показали.
У папы образовалась прободная язва. Здесь счет идет даже не на часы, а на минуты, нужна срочная операция. Но врачи, не поставив диагноз, начали колоть ему обезболивающее лекарство.
В Википедии про прободную язву написано, что боль напоминает удар острым ножом в живот и человек не может пошевелиться, мышцы живота словно скованы. Далее начинается перитонит, когда содержимое желудка попадает в брюшную полость.
Наш папа мучился адскими болями целые сутки. Но, судя по всему, дежурный врач, анестезиолог Посухов, не обратил на это особого внимания. Родные настаивали на вызове санавиации из Вологды, но врачи ограничились просто «скорой», которая ехала еще несколько часов.
После операции областные хирурги сказали, что прогнозы плохие, слишком поздно, в организме уже началось заражение. В брюшной полости все буквально плавало, папе поставили дренажи, чтобы вытекала жидкость. Он находился на искусственной вентиляции легких. Потом пытался сам дышать, цеплялся за жизнь. Пришел в себя, ночью в реанимации разговаривал с медсестрой, сказал, что очень хочет помыться и побриться. Он не собирался умирать. В шесть утра 22 марта папа впал в кому: врачи поставили диагноз - инсульт. Мы все плакали и молились, но в 23 часа 45 минут папы не стало. У отца было крепкое сердце, но таких испытаний и оно не выдержало.
В заключении о смерти написано: прободная язва желудка, кровоизлияние в мозг неясного характера. Сразу же после этого лечащий врач сел на больничный, а главврач ушел в отпуск. Без комментариев. Девятого мая папе (датой своего дня рождения он очень гордился) исполнилось бы 56 лет».
Что говорят врачи Вашкинской ЦРБ
Невропатолог Владимир Марьин:
- Меня упрекают в том, что я назначил неправильное лечение, которое было противопоказано пациенту. Но язва у него была в стадии ремиссии, и действие лекарства, которое, по словам родственников, было ему противопоказано, балансировалось другими препаратами, и я не увидел в этом ничего страшного. Тем более что на такое лечение было получено согласие пациента. Считаю, что к обострению язвенной болезни могли привести препараты, принимаемые больным дома.
Владимир Богачев, хирург:
- Мне понятны переживания родственников, непонятно другое: как нас могут во всем обвинять люди, которые ничего не понимают в медицине? Разве я могу учить повара варить борщ?
Пациент умер от инсульта, который может случиться в любой момент и от которого не застрахован никто. Все, что мы должны были сделать в объеме операционного вмешательства при прободной язве желудка, мы сделали.
Я осматривал пациента накануне, перед операцией, и у нас с коллегами сложилось мнение, что у него кишечная непроходимость. Еще раз прошли обследование, сделали повторный снимок. Потом все врачи сошлись на одном: если бы не случившийся инсульт, все бы у оперируемого было замечательно.
Жаль, что я говорю эти слова уже в сослагательном наклонении. И, видит Бог, я переживаю за каждого погибшего пациента не меньше родственников. У меня у самого четыре года назад умерла мама, отец умер еще раньше. Я прекрасно понимаю семью Балкиных и приношу глубокие извинения и соболезнования, но мне непонятно, почему людей, написавших на меня жалобу, я в глаза не видел и ни разу с ними не общался. Может, мы смогли бы понять друг друга и расставить все точки над i. Так или иначе я увольняюсь после восьми лет работы в Вашках. Перехожу на другое место работы - уезжаю на родину. Почему? Очень трудно работать одному 24 часа в сутки, семь дней в неделю и 365 дней в году. Сегодня, к примеру, я встал в три часа - срочно оперировали женщину, и в течение недели был еще один такой случай. У меня жена уже боится сотового телефона, а маленький ребенок практически не видит отца. В Ярославле меня ждет тоже много работы, но, по крайней мере, там будет нормированный рабочий день, и я смогу жить, как все люди.
Александр Капарулин, главврач
Вашкинской ЦРБ:
- Трудно судить о профессионализме наших врачей, не зная специфики работы в районной больнице. Я горжусь своим коллективом и знаю, что медики зачастую работают на пределе и отдают все силы для того, чтобы вылечить больных. Конечно, в случае с пациентом Балкиным вины с медиков я не снимаю, но любой врач - он не Бог, а человек, и может ошибаться, но я уверен, что каждый из них надеялся, что принял правильное решение. Тем более что человек был больной, со многими сопутствующими патологиями. Я не сомневаюсь в профессионализме своих коллег. Наверное, не просто так к нам в больницу едут лечиться из соседнего Кириллова и Вытегорского района. У меня даже письмо есть от жителей поселка Мирный Вытегорского района, в котором они просят присоединить их поселок к Вашкинскому району из-за больницы, и думаю, хотят они этого не только потому, что до Вытегры ехать на два десятка километров дальше, чем до нас.
Хирург уезжает, и одна из составляющих его увольнения, несомненно, связана со смертью Владимира Балкина. У нас появляется вакансия, и нового поистине профессионального хирурга будет найти очень нелегко, несмотря на то, что у нас есть все условия для работы и он сможет получить подъемные в 1 миллион рублей.
«Будем жить каждый своею правдой»
Как пишет в редакцию дочь Владимира Катя, от вскрытия тела они отказались из уважения к отцу, «потому как его и так изрезали всего вдоль и поперек».
- А без вскрытия нам все равно ничего не доказать, - говорит жена Ирина. - Да у меня и в мыслях уже нет подавать на врачей в суд, тем более что мужа не вернешь. Будем жить каждый своею правдой. Хочется только, чтобы медики в таких случаях не уходили от ответственности и не покрывали друг друга. А еще все знакомые намекают на то, что одна из моих дочерей работает в той же больнице и как бы ей не пришлось потерять место работы. Но я думаю: это-то тут причем?
Балкины вспоминают, как Владимир, большую часть жизни проработавший водителем на самосвале, «скорой», автобусе, мечтал купить личный автомобиль, да так и не успел - все деньги шли на дочерей. Как в прошлом году он наносил грибов и ягод из лесу. Как любил внуков, но самого младшего, Тимофея, так и не увидел. Им всем так его будет не хватать!
Комментарии (0)